Стратег

 – Через одну из наших компаний прошла закупка огромной партии грузовиков…

Угрожающая тишина развеялась. Все наперебой заговорили, стараясь припомнить побольше подробностей о последних сделках с Россией и Японией. И успокоить себя: положение не столь страшно, как говорит Рокфеллер.

– Джентльмены, – Джон Дэвиссон одним движением руки остановил эту Ниагару информации. – Джентльмены, а позвольте спросить: чем рассчитались с вами ваши контрагенты?

– Как это «чем»? – удивленно переспросил Буш.

– Не нефтью, не продукцией машиностроения, не текстилем и шелком-сырцом, не сталью, а именно долларами? – уточнил Рокфеллер.

– Постойте, постойте, Дэвиссон, – Ротшильд раздавил недокуренную сигару в чеканной пепельнице. – Вы хотите сказать, что мы продали свои товары за… – тут он сбился, задохнулся и взялся за сердце.

Остальные недоуменно смотрели на беззвучно хватающего ртом воздух Виктора Ротшильда, когда Джером Стоунволл Басс вдруг с размаху хлопнул себя по лбу:

– Гром и молния, Джон! Уж не хочешь ли ты сказать, что мы отдали этим комми[3] наши товары за простую резаную бумагу?! – взревел он, окончательно став похожим на дикого быка.

– В самую точку, Басс, – Рокфеллер тоже перешел на язык реднеков.[4] – За долбаную резаную бумагу, покрашенную долбаной зеленой краской!

– Но как?.. – снова начал Варбург, однако Кеннеди немедленно перебил его:

– Все очень просто, Прескотт.

Снова повисла долгая пауза. Тревожная пауза. Нехорошая пауза.

– И что теперь делать? – осторожно спросил Аарон Зелигманн. – Что вы предлагаете конкретно, Джон?

Только что оба могучих союза – прогерманский и прокоммунистический, прекратили свое существование. Перед лицом угрозы своему идолу, своему фетишу – доллару, а значит, угрозы и самому своему существованию, закулисные мировые правители отринули все разногласия и готовы были выступить единым фронтом по первому же приказу.

"– Во-первых, нам необходимо немедленно свернуть любую торговлю с этим коммунистическим союзом, этим двухголовым монстром, – жестко произнес Джон Дэвиссон.