Страх никогда не стареет

Ну, представь, он что, знакомить меня с ней должен? Он ведь отец мне.

– Зачем вчера приезжал Городилов? Он к тебе приезжал или к вдове? Хотя приезжал он к тебе и между делом рассказал о квартире. Так ведь?

– Он друг нашей семьи, приезжал узнать, как у меня дела, рассказать, как продвигается следствие.

– Он всегда рассказывать новости ночью приезжает? Не хочешь, не отвечай.

– Нет, раньше не приезжал. Да раньше и отец был жив. К нему, может, и приезжал, а со мной у него дел не было.

– Надолго он вчера задержался?

– Да нет.

– Я все спросил.

– Александр Геннадьевич, если тебя, – она подчеркнула «тебя», – интересует, сплю я с ним или нет, то я отвечу: не спала и спать не собираюсь. Доволен?

– А Инна? – без всякого перехода, «на автомате», спросил я.

– Не знаю. Она меня в свои интимные дела не посвящает. Еще раз тебе говорю, у меня с Иваном Степановичем раньше никаких дел не было.

– Теперь, надо полагать, появились. Он сам рассказал, что нашли в квартире? Или ненавязчиво получилось, как бы случайно проболтался?

– Ненавязчиво.

– Про нас с Сергеем спрашивал?

– Ну да, кто такие, о чем говорили. Александр Геннадьевич, а почему он не может мне правду рассказать?

– Да пусть рассказывает. Я ему на роток не накину замок. Он, кстати говоря, сегодня утром всем пообещал кары небесные, если кто-нибудь лишнего об интимной жизни твоего папаши ляпнет. А сам, как помело, на ночь глядя прискакал к тебе и всё растрепал.

– Александр Геннадьевич, убили мне не постороннего человека.

– Хорошо, будем вопрос о Городилове считать исчерпанным. У меня к тебе, Наташа, просьба. Личная. Дай указание, чтобы никого из персонала на этой неделе не увольняли. Дай мне неделю поработать, хорошо? Потом что хотите, то и делайте. И еще, мне надо увидеть вдову. В вашем доме я могу это сделать?

– Завтра утром я ее вышвырну вон. Но пока она там.

Мы встали из-за стола, подошли к двери.

– Ты сказал, что узнаешь обо всех нас…"

"Кто-то робко постучал и попытался открыть дверь внутрь кабинета.

– Да, Наталья Ралифовна, – громко сказал я, – мы учтем это!

По коридору зацокали удаляющиеся каблучки смутившегося визитера. Вернее, визитерши. Но интимность момента была испорчена.