Стоунхендж

Ведьмы вытирали слезы, жалостливо хлюпали носами. Одна из мавок, размазывая слезы по всей морде, смотрела на молодого рыцаря покрасневшими глазами.

— Ба-а-атюшка!... Надо-о-о помочь...

Велес огрызнулся:

— Через неделю смогем. А сейчас — сама знаешь.

— Ему всего две недели осталось!

Велес пожал плечами.

— На одной девке свет клином не сходится. Другую найдет.... Ну ладно-ладно, сходится свет! Но мы в неделю примирения не можем вредить другим.

Олег кашлянул, сказал негромко:

— Вы придерживаетесь таких правил. А противник?

Велес сказал грозно:

— А что противник? Разве правила не для всех?

— Правила лишь для равных, — сказал Олег внятно.

 — А в мир пришел молодой и очень злой бог... и болезненно ревнивый. Он боится честного поединка. Потому он только себя объявил богом, а всех остальных — грязными и подлыми демонами. А раз так, то какие могут быть правила с демонами, исчадиями тьмы? Их надо просто истреблять всеми средствами. Честными и нечестными. Особенно нечестными, ибо они, то бишь вы, — враги всего рода человеческого!

Велес от удивления раскрыл рот.

— Мы?

— Не нравится?

— Но это ж брехня!

— Зато какая. В большую брехню верят лучше. А грандиозную — сразу принимают. Так вы все просто вне правил, вне законов. Вы все — силы тьмы, так объявлено. И вы еще собираетесь придерживаться каких-то правил в борьбе с таким противником!

Красные сполохи костра играли на его лице. Оно выглядело еще более жестоким, чем их нечеловеческие лица. Красные волосы сами казались пламенем. А зеленые глаза блестели, как два изумруда, всегда холодные, бесчувственные.

Перун двинул плечами, смотрел хмуро.

— Не пойму, в чем твоя сила. То, что я вижу, одни твои поражения... С треском, сокрушительные! Но твоя мощь растет. Когда мы с тобой встретились впервые, я был самый могучий бог на свете. Помнишь? Самый молодой, сильный, красивый. Мне поклонялись все на свете, приносили в жертву самых красивых женщин, лучших коней... А ты только вышел из Леса, в соплях путался, тени своей пугался, на коня кидался с вилами — за безрогого лося принял.

.. Но вот ты — молод и силен, хотя ты простой смертный, а я, бессмертный бог, уже стар. И силы мои не те.

— Войны становятся все злее, — напомнил Олег.

— Их ведут другие боги. Не понимаю, как получается у тебя? Даже сейчас, когда в мир пришли новые боги, могучие и ревнивые?

Олег подумал, пожал плечами.

— Наверное, потому, что мой бог — разум. Знание. Я это насаждал всегда, всюду. А наш мир, несмотря на все зигзаги, все же умнеет.