Стоунхендж

Костер внезапно взметнулся жарким пламенем. Багровый огонь поднялся на высоту в два человеческих роста, вверху с языков сыпались щелкающие искры. Томас отсел от жара, если даже демоны отодвигаются, а им, как известно, адское пламя в самый раз, смотрел на бабу-ягу с подозрением.

Она подвигала костлявыми руками, воззвала громко и нараспев:

— О благословенная Табити!.. В этот день всеобщего примирения яви нам согласие, дай знак!..

Пламя внезапно упало до самых углей, хотя жар не снизился, тут же взметнулось еще выше, чем раньше.

— Вот и лады. В этот час всеобщего примирения, когда мы не враждуем и не делим, внеси свою долю в наше веселье. Яви то место, о каком думают наши гости. А мы поглядим, потешимся!

В жарком пламени возникли сгущения, тени, двигались какие-то фигуры. Наконец на красноватом пламени все увидели раскидистые деревья, поляну, жаркий костер.

Перун недовольно покрутил головой.

— Это все, что ты умеешь? Это мы и так видим.

Баба-яга бросила злой взгляд на волхва.

— А что ж делать, если он на что смотрит, о том и думает?.. Погоди, давай другого гостя поглядим.

В пламени очистилось, некоторое время мелькали смутные тени. Затем пламя словно бы потемнело и так оставалось до тех пор, пока злой голос Перуна не заставил гостей подпрыгнуть:

— Да что ты нам показываешь?.. Ни черта ж не видно!

Баба-яга заторопилась:

— Погодь-погодь! Я ж не виновата, что его мысли блуждают черт-те где! Табити!"

"Из пламени донесся голос, щелкающий и шипящий:

— Я могу смотреть лишь через пламя.

Олег толкнул Томаса локтем.

— У вас в замках чем теперь светят: масляными светильниками или еще факелами?

— И тем и другим, — ответил Томас, вздрогнув, — Только светильники теперь называют лампадами.

— В твоем замке есть эти... лампады?

Томас представил себе внутренние покои барона Стоуна, где светильники были даже в коридорах. Видение как наяву встало перед глазами, он почти услышал запах подгоревшего масла, увидел высокие своды залов, массивные поперечные балки.

Картинка возникла сперва мутная, потом налилась светом. Похоже, они смотрели через один из светильников в замке барона Стоуна. Томас увидел внутренние покои, коридоры, потом, словно чуя его стремление, их неудержимо повлекло вдоль коридоров наверх, замелькали крутые лестницы, ступени бежали по винту, загибались внутри тесной башни.

А потом возникло бледное лицо молодой женщины, совсем еще ребенка.