Стоунхендж

Ревел могучий зверь, немолодой, раздраженный. В реве слышалась угрюмая мощь и беспощадность.

Томас положил обнаженный меч на колени. Калика перевернулся на спину, сказал сонно:

— Не спишь?

— Заснешь тут...

— Добро...

Он засопел, повернулся на бок и попытался натянуть несуществующее одеяло. Женщина спала беспробудно, лицо выглядело очень юным и беззащитным. За лесом снова полыхнуло огнем, багровые отблески упали на ее лицо. Томас осторожно накрыл ее своим плащом.

Дракон взлетел, видно было, как распростер крылья над лесом.

Сноп огня вырвался из пасти. Томас наконец рассмотрел, что навстречу дракону стремительно двигается розовое пятно. Дракон был на половине пути к нему, когда оно превратилось в блистающее облако.

— Пресвятая Дева! — взмолился Томас. — Кто с кем дерется?

Облако приняло форму гигантского раскаленного копья. Дракон в последний миг метнулся в сторону, но дохнул жаром, вывернув шею. Хвост копья заискрился и рассыпался. Тут же копье обратилось в огромного зверя из огня и молний, метнулись один к другому навстречу, сшиблись в треске молний и грохоте, от которого задрожала земля.

— Сэр калика, сэр калика!

Волхв с неудовольствием приоткрыл один глаз:

— Опять не спится?

— Сэр калика, посмотри, как дерутся!

— Эка невидаль... Все время кто-то с кем-то бьется. Радуйся, что бьют не тебя."

"— То-то и странно. Мы рядом, а кидаются друг на друга.

— Вот и смотри, зато не заснешь.

Дракон ревел и рвал когтями волшебного зверя, тот неустанно менял форму, однако дракон как-то удерживал, хватал пастью.

Молнии полыхали так часто, что видно было только непрерывный трепещущий, как крылья бабочки, свет.

Женщина наконец проснулась, глаза были как два блюдца.

— Что это?

— Морды друг другу бьют.

— За что?

— Сэр калика считает, наши мешки делят.

Она смотрела непонимающе. Одна огненная стрела вонзилась в землю уже в десятке шагов. Противники взмыли выше, на миг исчезли за невидимыми в ночи тучами. Грохот стал глуше, молнии блистали темно-багровые, раскаляя и поджигая облака.

Сверху накатила теплая волна, их обдало запахом паленой шерсти.

Томас с завистью покосился на калику.

— Никогда не понять мне отшельников... Страшатся нарушить какой-либо ритуал, а на такую драку даже не повел глазом!

— Может быть, ему грешно?

— Смотреть?

— Смотреть и не вмешаться — это нехорошо. Так нас учили в детстве.

Томас с удивлением покосился на девушку.

— Вас что, тоже в пещерах учили? У нас в просвещенной Европе даже короли не умеют читать и писать.