Стоунхендж

Беда в том, что так же просто как его понял он, МакОгон, Томаса поймет и опытный в воинском искусстве барон Нэш, которому поручено командовать захватом родового гнезда Мальтонов.

Олег выныривал из сна тяжело, нехотя. Смутные видения все еще клубились перед внутренним взором. Под шкурой было жарко. Вспотел, потому в видениях были и теплые сочные женские тела, и полет над крышами домов, но странно и жутко вторгались обрывки полузабытых дней, когда Ящер топтал землю, когда странные птахи дралась с грифонами...

Только не забывать, что он только человек.

С его слабостями, ограниченным опытом, не знающим прошлого, не думающим о дне завтрашнем. Иначе с ним будет то же, что произошло с бессмертными богами, хотя он, в отличие от богов, вовсе не бессмертен. Боги, созданные великим Родом неотличимыми от людей, но бессмертными, с течением веков неуловимо менялись. Кто жил в реках и морях, постепенно стали похожи на рыб, а потом и вовсе превратились в них кто полюбил лес, тот за тысячелетия жизни проникся лесом настолько, что стал от него неотличим. Даже те, кто оставался среди короткоживущих людей, вскоре начинали чувствовать свое превосходство настолько, что насильно вели племена по тому или иному пути, возводили на вершины славы и могущества... и не могли понять, почему все в конце концов рушилось. Но это они изменились, потому что жили поколения, и тем самым видели и знали больше окружающих. И думали иначе, и ставили перед собой цели, чуждые и непонятные людям, среди которых жили.

Разочаровавшись, такие боги в конце концов тоже удалялись от людей. Одни уходили в аскетизм и, будучи бессмертными, настолько изменяли себя, что становились неотличимы от камней, деревьев. Их мысли, изменяясь в течении тысячелетий, становились настолько причудливыми, замкнутыми в себе, что они как бы вовсе исчезали из этого мира. Олег хоть с трудом, но смутно их понимал: трудно и отвратительно жить в повторяющемся дне, как живут люди. Каждое поколение все начинает заново, и так тысячелетие за тысячелетием! Даже самый равнодушный бог взвоет от тоски, начнет придумывать новое сам.

Правда, он знал и таких, что уходили не в аскетизм, а в другую крайность. Одни становились постепенно пожирателями плоти, другие искали наслаждение в изысканных цветах и запахах, третьи... Все выродились в странных существ, странных и одиноких. Некоторых Олег еще встречал, другие исчезли из виду вовсе. Во что они переродились, он не мог и не пытался даже вообразить.