Стоунхендж

Рука калики скользнула под спину усопшего, пошарила. Томас следил за лицом волхва, видел, как на нем появилось чувство глубокого удовлетворения.

Очень медленно рука калики начала появляться из-под мертвого исполина. Пальцы были стиснуты на крестообразной рукояти меча. Томас затаил дыхание, потому что лезвие меча все длилось и длилось, а когда наконец показался узкий конец, Томас мог поклясться, что не видел меча длиннее.

Калика встал во весь рост. Меч в его руке внезапно вспыхнул голубыми искрами. Ржавая короста осыпалась, он заблистал радостно и победно.

Когда он вытряхнул золотые монеты из чаши в карман, Томас протянул ему руку. Калика ухватился, вылез, не выпуская меч, а Томас зашипел и подул на пальцы. То ли калика сдавил, не рассчитав силы, то ли от странного меча через калику хлестнула странная мощь...

— Как зовут этот меч? — спросил он.

— Громобог.

— Странное имя.

— Хозяин этого меча однажды сразил.

Томас ощутил священный трепет. Любовь к оружию в крови настоящих мужчин, любовь к хорошему оружию может превозмочь любовь к женщине, власти, королевству, но что может сравниться, когда видишь абсолютное оружие?

— Кто им владел?

— Твой предок, — ответил Олег просто. — А теперь ты."

"Он протянул ему меч. Томас отшатнулся, смотрел потрясенно. Услышал, как вздохнула Яра. Очень медленно опустился на одно колено, бережно принял обеими руками меч своих предков, коснулся губами лезвия.

— Клянусь... — сказал он дрогнувшим голосом. — Клянусь... Всем сердцем и бессмертной душой клянусь...

Он не мог продолжить, голос задрожал так, что боялся сказать слово, но, похоже, его поняли. Как калика, так и Яра.

— Когда-нибудь я расскажу тебе, — пообещал Олег. — У него была страшная и красивая жизнь, полная подвигов и печали... любви и предательства... всего хватало, всего было с избытком!

— Как звали этого древнего героя?

— Англ, сын Гота.

Глава 4

Потрясенный, Томас молчал, будто на голову падали не осенние листья со столетних дубов, а сами дубы.

Пальцы робко коснулись рукояти старинного меча. Голос был слабенький, таким Томас никогда раньше не разговаривал.

— Этим мечом... все еще можно сражаться?

— Это не простой меч.