Стоунхендж

Много усилий затратили, чтобы поджечь пусть сухое, но твердое, как камень, дерево. А когда капище запылало, почти каждый вытер пот с чувством глубокого удовлетворения.

Господь дал им меч, чтобы повергать чужих богов и утверждать Его власть. А так как нечестивые боги существуют только в дереве и камне, то сейчас их власть исчезает, взамен приходит власть Господа. Владыки всех и вся. И те, кто его не признает, — злостные мятежники, которых надо истреблять без жалости и милосердия."

"Гваделуп знал, что, как медведи в лесу, так и грады лютичей похожи один на другой, как капли воды.

Магистр Говард Синий, который возглавлял предыдущий поход, был самодовольный дурак, он погубил не одно войско, сам едва унес ноги, но знатность рода давала ему право повести новое войско, если он, Гваделуп, потерпит поражение. Но он не Говард Синий, он почти сохранил войско, а уже три града сожжены, несколько мелких племен оттеснены в самую глубь леса.

Подойдя к этому граду, он густо выставил стрелков из лука, Те часто метали стрелы, и над тыном не решались подниматься защитники.

Не один получил стрелу в лицо или в руку. Камни метали вслепую, смолу лили, не глядя. Арбалетчиков Гваделуп берег, их редкие выстрелы понадобятся позже.

Под прикрытием стрел пешие быстро забросали ров жердями, бревнами, вязанками хвороста. Когда края рва сравнялись, быстро набросали щиты. Под ним к стене сразу подбегут сотни воинов, уже с крючьями, умелые, знающие. Многие из них не первый раз карабкались на чужие стены, рубили защитников, врывались в грады, сея ужас и смерть.

Перед крепостью-градом лютичей выстроились цепью метательные машины. Их соорудили здесь же на месте, после того как убедились, что прямым штурмом крепость не взять, а на осаду уйдут месяцы. Гваделуп благословил небо, что надоумило его взять в обоз не столько цепей для сковывания попарно невольников, как настаивали короли французский и император германский, а жгуты, запасные части и вороты для баллист.

По знаку Гваделупа взвились в воздух тучи камней.

Возле двух камнеметалок горели костры, там калили булыжники, выхватывали из огня клещами, опускали в деревянные ложки и зашвыривали через стену, стремясь вызвать пожары.

Рыцари спешились, в три ряда подступили к стенам. За ними колыхалась темная масса кнехтов — тяжеловооруженных, озлобленных, готовых тяжесть похода и гибель боевых друзей выместить на всех, кого встретят за стенами города, будь это женщины, дети или собаки.