Стоунхендж

Но каменная постель была так узка, что рядом с этим самонадеянным мужиком, наглым и неотесанным, несмотря на свое высокомерие, осталась узкая полоска. А тут еще не может оторвать глаз от его могучего тела, твердого, как будто вырезали из старого дуба и отполировали и покрыли лаком, горячего, пахнущего зовущим мужским ароматом, ее сердце начинает стучать чаще, а кровь переполняет вены, горячей тяжестью отзывается в низу живота!

— Дура, — сказал он устало, — У меня есть дама сердца. У меня есть даже невеста! Настоящая благородная леди, которая ждет.

Она ощутила, как по сердцу прошла холодная волна. Непослушными губами сказала глухо:

— Ну и что? Ты ведь мужчина.

— Я едва жив, поняла?.. Я устал, чтобы даже думать о тебе как о женщине. А самое главное, в моих глазах ты совсем не женщина.

Рассерженная, она подошла ближе, избегая смотреть на него, осторожно опустилась на край. Он со вздохом, выказывая терпение по отношению к тупоголовой дуре, протянул руку и подгреб ее ближе. Ее голова оказалась на его плече, он придерживал ее обеими руками.

Ее грудь упиралась ему в бок, а ноги касались его горячих мускулистых ног, покрытых жесткими волосами. Запах мужчины обволакивал ее, кровь бросилась к щекам, а уши запылали так, что он мог ощутить жар. Ее щека чувствовала его плотную кожу. Обе руки она держала между ними, все-таки какой-то барьер, но и там она чувствовала кончиками пальцем тугие волоски.

Костер уже догорел. От россыпи багровых углей вся избушка была в темно-красном свете. Тени двигались, перескакивали со стены на стену, тянули к ним угрожающе растопыренные лапы. Воздух был чуть теплый, но, если сравнить с тем холодным ужасом за стенами, просто горячий. К тому же снаружи доносилось то пугающее уханье филина, то чей-то жуткий крик, то треск, словно медведь уже ломился в избушку.

— Ты спишь? — спросила она тихо.

— О Пресвятая Дева! Что ты хочешь?

— Да так... Спи.

Он недовольно хрюкнул, но глаза не открыл. Яра не двигалась, чувствовала, что ее тело все еще напряжено до предела. Лицо Томаса было совсем рядом, она всматривалась в него без помех. Он уже заснул, твердые складки у губ слегка смягчились. Он не красавец, напомнила она себе настойчиво. Даже в спящем слишком много силы, звериной мощи, готовности дать сдачи.