Стоунхендж

Он удивленно вскинул голову, слыша треск, будто ломился озверелый лось, начал приподниматься, в страхе отшатнулся и упал на спину, нелепо задрав ноги. Вид разъяренного человека с залитым кровью лицом был страшен; рука отрока судорожно искала рукоять меча и не находила.

Томас с разбегу ударил ногой в лицо, сам упал, перекатился через голову, бросился к коням с криком:

— Быстрее, дура!..

У его ног ползал, пытаясь подняться, несчастный страж. Вместо носа и рта было кровавое месиво, откуда сочилась на траву тяжелая густая кровь пополам со слизью.

Яра кое-как сдернула поводья с сучьев. Рыцарь все еще стоял возле оседланного коня, глаза были отчаянные. Яра не сразу сообразила, что надо делать, но руки сами подхватили Томаса за колено, на мгновение ощутила непомерную тяжесть, но та сразу же исчезла, а злой голос проревел сверху:

— Хватит спать!

Она ухватилась за седло, всползла наверх. На поляну, топча кусты, выбежали преследователи. Передний бешено заорал, указывая в их сторону мечом, сам бросился, как разъяренный зверь.

Она била коня пятками в бока, но догнала с трудом, едва не свалилась, хватая за повод коня, на котором скакал англ, остро жалея, что руки скованы у Томаса, а не у нее. Высокородный рыцарь не умел, как она, мчаться на коне, управляя только ногами.

— Говори, куда! — вскрикнула она, задыхаясь.

— Левее еще.

Кони неслись через кусты, чудом минуя рытвины, корчаги, пни, валежины. Яра сжалась в комок, ежеминутно ожидая, что конь на полном скаку попадет в яму, ее швырнет через голову в лесной завал, где сучья торчат приглашающе, острые, как острия копий.

Они выметнулись на поляну. У Яры вырвался короткий вздох облегчения: здесь хоть видно, что впереди, но через пару мгновений кони вломились в кусты, снова сердце сжалось от ужаса. Так неслись еще долго, потом она ощутила, что крики и конский топот сзади стихли.

Еще немного погодя кони выметнулись на узкую тропку, пусть даже пробитую зверями, но все же тропку. Яра помчалась впереди, пригнувшись к самой шее коня, а над головой проносились ветки, норовили сдернуть ее с седла, швырнуть на землю, где ее, полуживую, с переломанными костями, отыщут преследователи.

Томас скакал, сцепив зубы и молясь всем святым, чтобы помогли удержаться в седле.