Стоунхендж

. Когда стало ясно, что греки от своего не отступятся, что либо огромнейшее войско со всей Эллады погибнет, либо будет взята и разрушена Троя, а жители истреблены, то почтенные старцы, отцы города, велели подать пред их светлы очи виновницу войны — Елену. Раньше они ее еще не видели и склонялись к тому, что, мол, выдадим ее грекам, они ж приехали только за нею, и войну на этом закончим...

— Ну-ну, — подтолкнул Томас, заинтересованный.

— Понятно, что старцам, чья кровь была чуть теплее льда, красота Елены была до одного места.

А ее пороки уже известны. Так что можно было ожидать, что... Словом, расселись, как вороны... Нет, они все были в белом, и сами белые, как голуби. Ждали. Елена вошла в одну дверь, прошла, никого не заметив, через комнату, вышла в другую. И все...

— Почему?

— Ну, все делалось как бы невзначай, не осматривать же благородную... гм... пусть не совсем благородную, но зато очень красивую женщину как лошадь? К любой красивой надо относиться как к благородной. Неважно, какого она происхождения на самом деле.

А чем красивее, тем благороднее... Недаром же короли женились на пастушках, это никого не удивляло. Понимали, корона одного и красота другой уравновешивает друг друга. Словом, после ухода Елены старцы посовещались и решили: да, за такую красоту воевать стоит!

Калика с неодобрением хмыкнул, покачал головой. Томас слушал, раскрыв рот. Шахрай развел руками.

— Вот так. Даже старцы, давно равнодушные к женщинам, решили, что из-за красивой женщины воевать стоит. Даже если будут гибнуть люди, гореть город.

Даже если все они будут убиты вместе со своими родными, детьми. Вы знаете, что осада Трои длилась десять лет. Погибли почти все герои Эллады, а Троя была взята, разрушена, сожжена, жители перебиты. От города остались одни руины, где боялись селиться даже мыши.

Томас спросил благоговейно:

— А что случилось с Еленой?

— Ее увез муж. Она ему наплела, что Парис держал ее насильно, Менелай, это ее муж, охотно поверил, потому что очень хотел верить. Они жили сравнительно счастливо, хотя она еще не раз переходила из рук в руки.

Понятно, красота — эта та великая ценность, которой хотят обладать все.

Калика покачивал головой. Шахрай спросил вежливо:

— Ты не согласен, странник?

— Красота тела преходяща... и вообще быстро вянет. А красота духа нетленна.

— Ну, красу духа еще надо увидеть! Попотеть, потрудиться. А красоту тела видно даже простому пастуху.

Шахрай заботливо наполнил им кубки. Калика несогласно покачивал головой.