Стоунхендж

 — Правда, мы сами перли, как в корчму.

Томас сказал с неудовольствием:

— Но кто?.. Разве мы не перебили хребет зверю? И как подоспел этот богатырь земли вашей? Не послал ли его кто-то помочь?

— Пресвятая Дева? — спросил Олег насмешливо.

— А разве он не христианин?

Олег пожал плечами.

— Если даже и крещен, то у нас знаешь, что за христиане... Пока гром не грянет, мужик не перекрестится. А и перекрестится, все одно не вспомнит, зачем это делает. Мол, так велит Покон.

Томас сказал сочувственно:

— То-то у вас гром даже без грозы грохочет.

Он чувствовал на себе вопрошающий взгляд Яры. Молча злился, даже калика вряд ли объяснил бы, почему на них кидается всякая собака. А рассказывать ей о чаше... Калика не зря помалкивает, он ничего не делает зазря. Видать, что-то чует. Женщины все предательницы, так учил его дядя. А он знает в них толк: из-за них потерял земли, деньги и честь. Даже собак потерял. Не говоря уже о друзьях. Теперь живет у отца, не вылезает из комнатки, которую превратил в библиотеку. Стал ну совсем грамотным.

Томас зябко передернул плечами, представив себе некогда могучего и красивого рыцаря за, подумать только, пыльными книгами!

Глава 3

Когда перед ними вырос берег малой, по русским размерам, речушки, а по-европейским вполне приличной, Томас воскликнул с досадой:

— В Сарацинии лучше! Там дождь выпадает раз в сто лет. Если все мечети разом запросят. Да и то испаряется, не долетев до земли. А уж рек нет вовсе.

— Да уж, в этом доспехе ты поплывешь, как топор.

Томас поглядел гневно.

— Хороший боевой топор! Рыцарский.

Берег был пологий, заросший камышом, осокой. Томас приволок огромный раскорячистый пень. Олег решил было, что рыцарь сложит на него доспехи, а сам поплывет голым, даже высказал такое суждение вслух, кося хитрым глазом сразу на Томаса и Яру. Томас вспыхнул, Яра проявила сдержанную заинтересованность, но рыцарь решительно отмел такое нелепое предположение:

— А если водяные звери нападут?

— Ты и в воде умеешь драться? — удивился Олег.

Томас хотел возразить, что до похода он уже был рыцарем, который в двух соседних королевствах выбивал из седла в турнирах любого рыцаря, а до третьего еще не добрался, но дыхания едва хватало тащить пень в воду, ломая заросли камыша, выдирая с корнями болотные травы, вспахивая берег, как сохой.

Они прошли почти половину реки вброд, затем поплыли рядом с конями, а Томас еще и пихая перед собой растопыренный пень.