Столица беглых

А другие чем заняты? И что у вас есть на братьев Родонай?

Самохвалов рассказал много интересного. Он особо остановился на личности главаря.

— Вы должны понимать, на кого собираетесь идти войной. Николай Соломонович — чудовище. Говорят, он собственноручно забил до смерти первую жену. Ножкой, которую отломил от стола. А дочь от первого брака также лично удушил, а труп выбросил в Ангару. За взятку полиции супругу похоронили без вскрытия. А про дочку распустили слух, что она сбежала с любовником.

— Полноте! Уж больно похоже на сплетню…

— Сам я при этом не присутствовал, — обиделся шеф охранки.

 — Но сведения исходят из его ближайшего окружения. Конкретно от Рафаила Эристова. Наш освед записал его реплику дословно. Вот: «Если бы власти знали хотя бы часть того, что совершил наш Нико, не миновать бы ему петли».

— Убил жену и дочь собственноручно… — Лыков был ошарашен. — Зверь какой-то. А вторая жена не боится?

— Она под стать мужу. А ее брат служит смотрителем в Иркутском тюремном замке. И тюрьма находится у Нико под контролем.

Все его люди это знают и тем более молчат на допросах. А то в прошлом году один аджарец проболтался, так его нашли повешенным в уборной.

Ротмистр перевел дух, отхлебнул уже остывшего чая и продолжил:

— Самое гнусное Ононашвили проделал во время недавней войны с японцами. Тогда на восток, к театру военных действий, через Иркутск ехало много молодых офицеров.

— И что? — поперхнулся коллежский советник. — Неужели…

— Да, — кивнул жандарм. — Несколько человек пропали без вести.

Из числа тех, кто поселился в номерах на Кругобайкальской. У них были при себе деньги и дорогие вещи, и… молодые, полные жизни люди погибли. Их зарезали, ограбили, а тела выбросили в Ангару.

— И полиция опять ничего не сделала?

— Опять. С самим атаманом давно уже нельзя совладать, он неприкасаемый. Разве что пощипать пехоту. И тут у Нико уже трижды возникали серьезные неприятности. Причем терпение кончилось не у власти, возмутились простые обыватели. Рассказать?

— Да, конечно.

Самохвалов оживился:

— Наконец-то на эту тварь нашлась хоть какая- то управа!

Он снова заглянул в свои записи:"

"— Первый раз полыхнуло в тысяча девятьсот втором году.

В январе средь бела дня в портерной грузина Огалова на Вокзальной улице был ограблен и избит солдат. Он обиделся и поднял крик. Сбежалось более двухсот человек окрестных обывателей и обступили заведение. Требовали наказать виновных. В ответ хозяин догадался бросить в толпу несколько бутылок с пивом.