Столица беглых

И с большим уголовным будущим! Он из дворян, хотя на этом Кавказе каждый абрек мнит себя дворянином, а то и князем. Каландаришвили, — ротмистр заглянул в записи, — уроженец села Шемокмеди Озургетского уезда все той же Кутаисской губернии. Окончил гимназию, а из учительской семинарии его выгнали. Будто бы за революционную деятельность, но на мой взгляд он просто жулик. Сюда Каландаришвили сослали как эсера. Он поселился в местности Звездочка, это на окраине все того же Глазковского предместья. Живет широко, двух рысаков содержит и катается на них с утра до ночи.

Лыков записал ловкача в блокнот и спросил:

— Кто еще числится у вас в штаб-офицерах?

— Князь Николай Цулукидзе. Председатель общества взаимопомощи кавказцев. Отбыл четырнадцатилетнюю ссылку за то, что в запальчивости ранил пристава. Пошел добровольцем на войну с японцами, получил прощение; ему вернули дворянство и титул.

— Благородный человек? — ехидно уточнил сыщик.

— Еще какой! Кличка — «Коля». Карточный шулер и одновременно бандит; время от времени сам выходит на штопорку — это так у нас уличные грабежи называются. Но показаний никто не дает, и князь спокойно понтирует в клубах.

— А другие выдающиеся деятели?

Самохвалов зашелестел бумажками:

— Простите, что не могу дать вам их с собой. Вдруг кто-то подсмотрит? Завалите мне всю агентуру.

— Я буду делать выписки при вас, Александр Ильич. И закодирую их своим личным шифром, который даже в Департаменте полиции знают лишь два человека.

Ротмистр сразу протянул листки сыщику:

— На таких условиях — другое дело. Я вам помогу.

Он стал называть питерцу самых выдающихся помощников «иван иваныча». Среди них Лыкова заинтересовал Лазарь Попандопулос, владелец кофейни в номерах «Крым». По словам охранника, грек в империи Ононашвили специализировался на контрабанде.

— Очень хорошо, — обрадовался коллежский советник. — Я знаю, кого к нему подослать.