Столица беглых

— Я тоже, — брезгливо сообщил Аулин. — Но полезные, сукины дети. Заставлю его разузнать о боевиках Нико Ононашвили. Заодно вдруг кто-то проговорится насчет убийства вашего Саблина. В тюрьме всегда все знают.

Печенева посадили в пятнадцатую камеру острога, туда, где сидели подследственные кавказцы. Они приняли новичка настороженно. Однако через три дня молодого вора уже держали за своего. Бандиты разговаривали между собой по-грузински, полагая, что русские их не поймут. Но Печенев вырос в Поти, учился в тифлисской начальной школе.

Он многое забыл и большую часть бесед не разбирал. Но освед запоминал некоторые фразы, казавшиеся ему важными. Потом приходил в допросную и записывал их по памяти. Бывший пристав Четвертой части Гургенидзе по просьбе Аулина переводил эти каракули. В большинстве случаев подслушанное оказывалось ерундой. Но несколько важных фактов полиции таким образом удалось узнать.

В частности, бандит Дадиани сказал своим товарищам, что Нико ведет собственное дознание. Он хочет знать, кто его предал.

И как фараоны разведали илимский притон. Роль артельщика Полубщикова выяснилась быстро: Гоги Иосишвили ушел ночью к нему на квартиру и пропал. С ним был провокатор Серега Сапер. Потом Гоги нашли мертвым. А Серега участвовал в разгроме Илимска вместе с жандармами. Нико дал команду, и артельщика зарезали. Для этого специально выписали из Селенгинска блатного на мокру[62] по кличке Фикса. Тот жил в городе, а люди Ононашвили повсюду искали изменника. Уже решили, что он сбежал, и Фиксе даже выправили обратный билет. Но вдруг встретили артельщика возле банка, проследили за ним, а потом блатной выполнил заказ…

В другом разговоре тот же Дадиани обмолвился, что Нико велел казнить какого-то Лыкова. Тот приехал из России и сильно мешал «иван иванычу» вести дела. В разгроме Илимска Лыков принял главное участие. За голову приезжего назначена награда в восемь тысяч рублей — огромные для Иркутска деньги. И уже нашлись желающие их заработать.

Аулин получил эти сведения поздно ночью и не стал сообщать их командированному, отложил на утро.

Потом оказалось, что эта задержка едва не стоила Лыкову жизни."

"Ни свет ни заря курьер принес питерцу визитную карточку и сказал, что ее хозяйка просит зайти к ней. Желательно как можно быстрее. Алексей Николаевич глянул на карту. Знакомая визитка, Елены Валерьевны Тальянской, Спасо-Лютеранская улица, собственный дом.

Сыщик обрадовался просьбе и сразу дал ей объяснение.