Столица беглых

Как караулу уследить?

— Он выходил за пределы госпиталя?

Прозектор увидел несчастные глаза сыщика и вызвал медицинскую сестру, ухаживающую за Авдотьей. Та пояснила:

— Да, Иван Богданыч вчера ходил в Медведниковский банк. Купоны гасил.

— Какие купоны?

— С облигаций. Подошел срок, он и погасил.

— Вот дурень! — сорвался Лыков. — Из-за купона глупого себя под нож подвел. Я же велел ему не соваться в город!

Остальные молча смотрели на питерца.

— Ах, дурень… Они его увидели, выследили и убили.

Лыков с трудом взял себя в руки и спросил:

— Сестра, а что супруга Ивана Богдановича? Она уже знает?

— Да, ей сказали.

— Сказали…

Сыщик отпустил всех. Только велел Аулину взять это дознание под свой личный контроль. Потом постоял на дворе, поглядел в сентябрьское иркутское небо. Хотелось выпить, а к Авдотье идти очень не хотелось. Но выбора не было.

Подсознательно желая оттянуть разговор, сыщик сначала зашел к лечащему доктору.

— Сколько протянет больная Саблина? — спросил он.

— Полубщикова? — поправил его доктор.

— И надежд никаких?

— Медицина еще не умеет лечить рак.

Наконец Лыков решился. Войдя в палату, он сел в ногах у женщины и спросил:

— Авдотья, узнаешь меня? Я — Лыков.

Больная посмотрела на гостя безразлично.

— Помнишь? Восемьдесят третий год. Ты просила меня не искать твоего Ивана. Он, мол, не содействовал бухгалтеру стрелять мне в спину. Я пожалел Саблина, поверил тебе. И не искал.

Он помолчал, но молчала и Авдотья.

— А теперь вот что вышло…

Лыков вздохнул и опять попытался объясниться:

— Иван Богданович желал вернуться в свою деревню.

На этих словах из глаз Авдотьи потекли слезы, но она по-прежнему молчала. Коллежский советник встал и пошел к двери. С порога сказал:

— Тебя будут держать здесь до последнего.

"Из палаты коллежский советник направился в комнату, ставшую последним прибежищем Ивана Богдановича. Обыскал ее и нашел в двойном дне старого чемодана пятнадцать с лишним тысяч рублей. Куда теперь девать эти деньги? Сыщик подумал и принял решение. Две сотни он вручил сестре-сиделке и попросил скрасить на них оставшиеся Авдотье дни. А остальную сумму положил в карман и поехал по городу.