Столица беглых

— Побег лучше актировать, — заявил титулярный советник.

— Обязательно, учитывая вышесказанное. Я завтра же съезжу на один день в Красноярск, договорюсь с конвойной командой и смотрителем тамошней пересылки. Мы вставим тебя в ведомость совершенных побегов. С приметами, как полагается. А ты дня три посиди здесь. На улицу не выходи. С Фанариоти все оговорил?

Спиридон Фанариоти был одесский контрабандист. Сыщики познакомились с ним в начале лета, когда дознавали дело о пропаже плана минных заграждений Одесской гавани. Спиридон подружился с Сергеем, они даже провернули вместе одну операцию.

Контрабандисты-греки руками чиновника Департамента полиции наказали конкурентов-евреев. Лыков дал на это разрешение. Фанариоти, хоть и являлся преступником, вызывал у него симпатию. В определенном смысле он был более порядочным человеком, чем многие с виду приличные господа. Когда Алексей Николаевич понял, что Азвестопуло придется внедрять в преступный мир Иркутска, то вспомнил о Спиридоне. Тот должен был подтвердить, что беглый каторжник Серега Сапер хорошо ему знаком. И он надежный, настоящий фартовый. Для этого титулярному советнику пришлось сделать крюк на пути в Сибирь, заехав в родную Одессу. Контрабандист с трудом согласился подыграть полиции. Он выторговал за это привилегию: сыщики должны целый год обходить его промысел стороной. Азвестопуло уломал начальника одесской сыскной полиции Черкасова, сказав, что от слова Спиридона в Иркутске будет зависеть его жизнь. Это было чистой правдой, и Черкасов кивнул тупеем. Так Сергею создали легенду.

До того как метнуться в Красноярск, коллежский советник успел заглянуть в охранку. Было шесть утра, но Самохвалов уже сидел в кабинете и раздавал приказы. Вот человек на своем месте! Алексей Николаевич сообщил ему, как завербовал осведомителя внутри кавказской бандитской организации. И пересказал полученные от Саблина сведения. Александр Ильич был поражен:

— Илимск! Городишко размером с починок, у нас оттуда никогда ничего не приходило.

— А кто отвечает в ГЖУ за Киренский уезд?

— Корнет Архангельский.

— Корнет? — хмыкнул питерец. — А годиков-то ему сколько?

— Двадцать пять. И у него два уезда, а не один. Есть еще Верхоленский. По правде сказать, Михал Михалыч девять месяцев в году проводит здесь, в Иркутске. Под разными предлогами. Туда выезжает, только чтобы поохотиться.

— Вот потому у вас и числится, что в Илимске все тихо, — саркастически прокомментировал Лыков. — А мы с ног сбились, отыскивая санаторию для беглых.