Стихия боли

Проворно спустившись по алюминиевому трапу, девушка озорно подмигнула подоспевшим к самолету механикам и упругой походкой направилась в сторону башни командно-диспетчерского пункта."

"Едва летчица оказалась в куполе башни, как внутри раздался истерический возглас инженера:

— Ты что это делаешь, дрянная девчонка?

Главный инженер стоял перед ней пунцовый от собственного крика, казалось, он сейчас закипит и из ушей повалит пар. Он метался по кабинету боевого управления на своих коротеньких ножках, отчего напоминал нервного колобка.

Светлана Болотина стояла перед главным инженером, понурив голову, как провинившаяся девчушка, и смиренно слушала его упреки, лишь время от времени поднимала на начальника большие изумрудные глаза, опушенные длинными ресницами. Ярость шефа ей была хорошо понятна — «двадцать седьмой» был его первой производственной «любовью». На завод он пришел после окончания института, как раз, когда там начали работу над «МиГами». За это время он даже успел получить несколько конструкторских патентов, улучшающих работу некоторых агрегатов истребителя-бомбардировщика.

— У тебя какое было летное задание? — немного успокоившись, остановился перед Светланой руководитель проекта.

— Пройтись по «коробочке» на разных режимах скоростей, — пробубнила девушка, часто, по-детски, заморгав.

— Значит, не забыла. — Главный инженер набрал в легкие как можно больше воздуха и разразился новой гневной тирадой: — Так какого же ты… взбалмошная девчонка, устроила весь этот цирк на дроте? Ты же сама видела, как восстанавливают каждую машину. Это же ручная сборка, похлеще, чем у, мать его, «Роллс-Ройса», а ты ему сразу такие кульбиты… Да пойми ты, садовая голова, машина накроется и второй такой уже не будет. Не с чего собирать, а мы должны отправить в Северо-Кавказский округ полноценный полк — тридцать бортов.

Главный инженер от досады, обуявшей его, махнул рукой, дескать, что с тобой говорить, взбалмошной бабой.

— Геннадий Аркадьевич, — взмолилась Болотина, — я только опробовала противоракетный маневр. Эти машины ведь готовят для войны, а не для показушных парадов. А от возможностей самолета зависит жизнь летчика.

— Философ доморощенный, — устало проворчал руководитель проекта.