Стихия боли

Летчики, как рыцари Средневековья, хотели в одном лице управлять и движением и оружием.

— Внешне разницу между моделями заметит лишь профессионал, — продолжал напирать Шостак. — А заодно и продемонстрируем палубную модификацию. Она для джунглей больше подходит, сложил крылья, и среди пальм не найдешь днем с огнем.

— Ага, — утвердительно кивнул командующий, вроде уже согласившись, но тут же спохватился. — Нам было приказано зачислить в твою группу двух женщин-пилотов.

— Так мы их и зачислим, — Кирилл был непреклонен.

— Определенно в твоих словах смысл есть, — командующий сам был летчиком, что называется, от Бога, и хорошо разбирался во всех сложностях пилотирования и разнице между подготовленным летчиком и неподготовленным. А главное, сколько требуется времени, чтобы сделать их равными по мастерству, и что с ними сделают вышестоящие руководители, если одна из девиц гробанется на показательных выступлениях в Таиланде.

— Да и система безопасности на палубниках куда лучше, чем на «двадцать седьмых».

— Ладно, Кирилл Евгеньевич, — наконец капитулировал командующий. — Бери «спарку», учи девчат, так чтобы никто не смог отличить, где у тебя летят мужики, а где ба… прости Господи, слабый пол.

— Все будет в лучшем виде, — впервые за время аудиенции Шостак заулыбался. — Разрешите идти выполнять!

— Погодь, ты что, сокол ясный, думал, я тебя вот так сразу и отпущу, — усмехнулся генерал-полковник.

Через минуту из боковой двери в кабинет просочилось нечто. Выше среднего роста, худое, затянутое застиранными бледно-голубыми джинсами, в короткой куртке, из расстегнутого ворота которой выглядывала шелковая ядовито-зеленая рубашка с пышным жабо. На тощеньких ногах были высокие лакированные сапоги с тупым квадратным носком и высоким, конической формы каблуком.

— Знакомьтесь, Кирилл Евгеньевич, — представил гостя командующий. — Российская гордость, стилист Владлен Зайкин."

"— Что?! — лицо Шостака покрылось неровными пятнами.