Стихия боли

Оказавшись возле морпеха, Мангуст проворно метнулся в сторону, толкая перед собой одного из боевиков. Остро отточенный клинок катаны снес тому голову, но именно в этот момент на спину Шувалова обрушилось беспощадное лезвие мачете Мангуста. Прежде чем навсегда закрыть глаза, Олег успел в последний раз взмахнуть мечом, клинок вонзился в печень врага и вспорол брюхо до самого горла…

В рукопашной схватке Денис Давыдов никем себя не ощущал, да и ничего не чувствовал, действуя, как бездушный механизм, как робот, как машина для убийства.

Когда Денис очнулся, над ним сидел Генка Журило и бинтовал голову, приговаривая:

— Все кончено, Гусар, мы их сделали, — раз за разом повторял старший лейтенант…

Когда они отошли от места боя на добрый километр, Денис вытащил из подсумка сигнальную ракету. Мерцающий ярко-розовый огонек, взлетев по дуге, упал в том месте, где полчаса назад шел ожесточенный бой.

К стоянке внедорожников они вышли на утро следующего дня. Часовых было двое, но снимать их пришлось вдвоем с Серпень. Иволгин был тяжело ранен в плечо, а Журило еле тащил опухшую раненую ногу, оба морпеха держались на промедоле и стимулирующих таблетках.

Загрузив раненых в салон внедорожника, Давыдов сказал Николаю:

— Давай, Птица, связывайся с Центром, пусть обеспечат нам маршрут к побережью и средства эвакуации…

Вместо эпилога

Диктор новостей с Центрального телевидения был моложавым мужчиной со спортивной фигурой и умным интеллигентным лицом. Говорил он ровным, размеренным, отчего кажущимся доверительным голосом. Впрочем, по-другому диктор Центрального телевидения говорить и не может.

После международных новостей, изобилующих рассказами о борьбе с терроризмом и политической напряженности, ведущий как бы между прочим коснулся отечественных событий, где упомянул рост инфляции, цены на нефть, заседания в Государственной думе.

Неожиданно диктор приложил руку к левому уху, где находился наушник, и произнес:

— Только что пришло экстренное сообщение из Кабинета министров.