Стихия боли

Подобно покорному скоту, жители деревушки стекались со всех сторон на сельскую площадь, а боевики, как опытные погонщики, зорко следили, чтобы никто не вырвался за периметр.

Наблюдая за привычной глазу процедурой, Кун, вопреки своим ожиданиям, не ощущал вожделенного облегчения, слишком мало он сейчас увидел страданий и боли. «Ничего, как только этих бездельников соберут в стадо, я отведу душу», — подумал Змей. Он уже представлял большую и кровавую расправу, которая заставит кровь стыть в жилах обреченных. Главарь красных кхмеров приметил нескольких детишек, которые испуганно прижимались к ногам своих матерей, с них он решил содрать живьем кожу.

Несчастный был завернут в какую-то тряпку, как в саван, он шел, еле передвигая ноги, подгоняемый пинками гогочущих боевиков.

— Вы почему, свиньи, не работаете? — скрипнув зубами, спросил Кун. — Ты, наверное, забыл, трухлявая колода, кому принадлежат ваши никчемные жизни.

Старый вождь, накануне вечером перебравший местной браги, все еще пребывал под алкогольной анестезией, а потому утратил чувство реальности и заговорил, гордо вскинув свою плешивую голову:

— Ты долго пил наши живительные соки, Змей. Небо, видя эту несправедливость, сжалилось и послало нам защитниц. — Старик оскалил рот, демонстрируя редкие обломки зубов, затем сбросил с плеча накидку, как доказательство своих слов демонстрируя обновку.

"Кун сразу узнал купол парашюта, сложенный в несколько слоев. Ему однажды доводилось видеть приземление вьетнамских десантников, высаживающихся с вертолета в тыл красных кхмеров. Только купола их парашютов были не бело-оранжевые, а окрашенные в камуфляжную расцветку, как и комбинезоны спецназовцев. — Где они? — прошипел Змей, его сердце бешено забилось в груди в предвкушении расправы, это должно быть зрелищней, чем издевательство над безмозглыми дикарями.

— Они сами придут за твоей жизнью, — пьяно ухмыльнулся вождь, и тут же крепкая затрещина отправила его в нокаут. Женский крик, испуганной птицей сорвавшийся со скалы, не дал главарю добить старика.

Все задрали головы. На скале стояли две белокожие рослые девушки. В лучах восходящего солнца они действительно смотрелись неестественно фантастично.

Челюсть Куна непроизвольно упала, его взгляд с бешеным восторгом заметался от блондинки к брюнетке и обратно.