Стихия боли

Связь у них получше нашей, а значит, вскоре нас зажмут в этом овраге между молотом и наковальней. И без особых потерь со своей стороны. Достаточно в овраг набросать гранат.

Денис задумался, Ку-Клукс-Клан терпеливо молчал, переминаясь с ноги на ногу. Проблема назревала серьезная. Впрочем, оба разведчика знали — у любой проблемы всегда есть решение, и чаще всего не особо приятное.

— Нужно оставлять заслон, — нашел выход ротный."

"— Кого думаешь бросать «на мясо»? — заметно оживился Константин, он уже решил взять эту миссию на себя, дав остальным возможность выйти в тыл противнику.

Термин «бросать на мясо» чисто парашютный, когда первый выпрыгнувший демонстрирует силу и коварство воздушной стихии. В отношении заслона это подходило как нельзя лучше, оставшийся прикрывать отход товарищей мгновенно попадал в графу «смертник». И тут какие бы красивые слова ни говорили замполиты и ни писали журналисты в патриотических статьях, выжить под ударами превосходящих сил противника шансы были равны нулю. И задержать этого врага могли только добровольцы, принявшие это решение холодным и спокойным умом. На прикованного к пулемету беднягу особо не понадеешься. Хотя в военной истории всякие случаи бывали.

— Зови Журило, — наконец определился с решением Денис.

Генка прибежал через минуту, по-прежнему чумазый и улыбающийся, вскинув руку к стальной каске с изорванным в клочья маскировочным чехлом, бодро доложил:

— Бойцы оборону заняли, «сюрпризы» приготовлены и, перефразируя классика соцреализма, «готовы к бою и обороне».

Глядя на дурачившегося старлея, Давыдов неожиданно подумал о нем с раздражением: «Веселится, как зеленый пацан, ну как же, выпала возможность поиграть в „войнушку“. А если бы настоящая война, с трупами, обрубками окровавленных раненых, и ты сам каждую минуту, секунду ждешь, что окажешься на месте любого из них? Когда смерть уже свистит возле твоего уха шальной пулей или летит осколком гранаты…»

Майор сам был на войне и в первых же боях испытал ужас от охватывавших его подобных мыслей; потом, правда, они отцвели, поблекли и, как сухие листья, ссыпались в дальний закуток его подсознания.

После войны он еще дважды сталкивался со смертельной опасностью, но тогда о собственной безопасности не думал, просто выполнял свою работу — уничтожал террористов.

«Веселишься, пацан, ну и правильно, — разрешил все свои сомнения Денис, отбросив эмоции, как пустой коробок из-под спичек, — ранимые да пугливые в морской пехоте не служат».