Стигмалион

– Нет-нет, ты ничего мне не должна, Бекки. Ничего.

Я сунула телефон в карман, домыла посуду и вышла из кухни.

Что ж, прошло достаточно времени, чтобы понять, как отреагируют твои демоны на мой визит, Вильям. Добавят тебе ожогов или начнут лизать мне руки.

Я на цыпочках подошла к двери комнаты – та была полуоткрыта – и заглянула внутрь.

Его губы… они… Улыбались так счастливо, что я заморгала от изумления. И эта улыбка – улыбка мальчика, у которого есть все, о чем только можно мечтать, – потрясла меня едва ли не больше, чем то, что его губы были полностью невредимы.

Голова Айви лежала на его укрытых одеялом коленях, его пальцы теребили кончик пряди ее волос. Они наконец перестали выяснять отношения и теперь о чем-то тихо болтали. Ее рука гладила его бедро, прикрытое тонким одеялом. Он закрыл глаза и выглядел так, как будто боль наконец оставила его…

Я отступила, медленно осознавая всю дерьмовость ситуации. Грудь раздирал пожар. Глаза заволокло слезами. Больно стало так, что не вдохнуть.

Я нашла человека, с которым совместима.

Он полностью, абсолютно и безоговорочно не принадлежал другой.

15

Ты поселился в моей голове

Ночью мне так и не удалось сомкнуть глаза. В пять утра я вылезла из кровати, оделась, напилась кофе и отправилась в родительский дом, в Атлон. Еще никогда я не ездила так быстро. Буду дома через полтора часа – и пусть родители все объяснят мне.

Маму я нашла в саду, на коленях возле любимых розовых кустов, которые требовали осенней обрезки.

– Лори?! – воскликнула она, осторожно обнимая меня и не снимая при этом садовых рукавиц. – Вот это сюрприз.

Мелисса накрыла стол в гостиной: свежеиспеченные содовые булочки, апельсиновый джем, куски черного и белого пудинга, обжаренные в сливочном масле, картофельные оладьи – все как я люблю. Папа поставил передо мной кружку кофе и сел рядом.

– Как университет? Как новая жизнь? – спросил он. – Тебе все нравится?

– Ничего нового с тех пор, как мы говорили по телефону… Хотя нет… Кое-что произошло.