Стигмалион

– Не верю, – выдохнула я и прижала пылающее лицо к его груди. – Не могу поверить…

К грохоту фейерверков вдруг добавился свист, хлопки и радостное улюлюканье. Я обернулась и увидела, что Бекки, Сейдж, Адам, Ричи и мои подружки высыпали на улицу и теперь машут нам.

– Иди к ним, все будут ужасно рады увидеть тебя.

– Только с моим сокровищем, – заявил Вильям и взвалил меня на плечо.

– Видео для потомков! Видео для потомков! – завопила Бекки, снимая нас на телефон. – Улыбаемся.

– Бекс! – рявкнула я, закрывая лицо руками.

Господи, надеюсь, этого никто не слышал.

– Лори, передай привет маме, папе, бабушке и своей будущей норвежской родне! – добавил Сейдж.

– Сейдж, я тебя сейчас утоплю! – пригрозила я.

Вильям поставил меня на землю, обнял за плечи и, ни капельки не смутившись, улыбнулся в камеру:

– Эми, Ральф, Аманда! Мы с Лори передаем вам привет! Мам, пап, и вам тоже!"

"– Аманда?! – выпучила глаза я. – С каких это пор ты на «ты» с моей бабушкой?

– Неважно, – загадочно увильнул Вильям и снова глянул в камеру: – У нас все отлично!

Бекки обняла нас двоих одновременно и прошептала:

– Ребят, я вас так люблю…

– Вы знали, что Вильям будет здесь! – воскликнула я.

– Не-е-е, – хором затянули они.

– Они знали, – прошептал мне в волосы Вильям и потянул в клуб.

Все были не просто рады увидеть его, все были в эйфории. Шумели и поздравляли Вильяма с возвращением. Айви подбежала к нему и крепко обняла, пока я раздумывала, не потискать ли мне ее доктора в отместку. На счастье, рядом оказался Ричи, сжал меня в медвежьих объятиях и прошептал на ухо:

– Я знаю, что тебя нельзя трогать.

– Спасибо, Ричи, – кивнула я.

– А ему за что? – возник рядом Вильям и тут же забрал меня у Ричи.

– Вечно ты в самый неподходящий момент, – проворчал Ричи.

– Сгинь, – хохотнул Вильям.

Кто-то сунул Вильяму бокал в руки, но он не стал пить, отдал бокал кому-то из парней и увлек меня за собой. В воздухе разлилась грустная и нежная мелодия.

– Потанцуешь со мной, Долорес Иден Макбрайд?

Его руки скользили по моей спине, губы коснулись моего лба. Я опустила руки ему на плечи и поцеловала его. Может, чуть более страстно, чем полагается целоваться на публике, но у меня было веское оправдание: я не целовала никого целую гребаную вечность и теперь собиралась наверстать упущенное.

43

Как все было на самом деле

«О’кей, френды. Теперь я хочу кое в чем сознаться.