Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

— Ваше Сиятельство, цепочка! — она подлетела к графу, к самому его лицу, и зависла в воздухе, размахивая крыльями. — Настоящая. Золотая.

— Вижу, — добродушно ответил Реймон Марцелл и скосил на меня глаза. — Тебе очень идет, Арлетт.

«Арлетт!»

— Дешевая совсем, — к птичке вернулась ее привычная заносчивость. От взмахов огненных крыльев волосы графа развевались, а на скатерть сыпались разноцветные искорки. — Но это уже что-то. Это уже не ничего. В следующий раз Мэри купит мне подарок подороже. Цепочку с кулоном.

Вы только поглядите: аппетиты растут с каждой секундой!

Рассмеявшись, я покачала головой.

Пока Лунет-Арлетт прихорашивалась у зеркала, я достала из-под елки остальные подарки.

При виде отреза шелковой ткани, варежек и муфточки Люсиль расплакалась. И не потому, что сама не могла позволить себе таких дорогих вещей. Нет. Реймон Марцелл был щедрым хозяином и всем назначил хорошее жалование. Просто этой бедняжке ничего прежде не дарили. Ну кроме тумаков.

"Переполненная эмоциями, Люсиль едва не задушила меня в объятиях.

Настал черед и остальных слуг быть осчастливленными. Каждый из работников Блэквуда получил по коробке со сладостями.

— А теперь ваш подарок, граф, — охваченная внезапной дрожью, я подошла к Реймону Марцеллу с большим бумажным пакетом в руках.

Его Сиятельство тоже как будто нервничал. Кожа над черным платком, закрывающим нижнюю половину его лица, порозовела.

Суетливым жестом граф откинул крышку карманных часов и бросил беглый взгляд на циферблат.

— У нас ведь есть время? — тихо спросила я.

— Немного, — шепотом отозвался Реймон Марцелл, а потом поднялся на ноги, и мы вдруг оказались смущающе близко. Я почти уткнулась Его Сиятельству в грудь.

Не знаю, что со мной творилось, но я оробела. Не хотелось отдавать графу подарок при всех. Я желала сделать это наедине.

— Можем мы выйти на террасу?

Наверное, это было неприлично.

Наверное, так не делалось.

Наверное, со стороны моя просьба выглядела странно.

Неважно.

Один раз можно и нарушить этикет.

Его Сиятельство долго, внимательно смотрел мне в глаза, будто что-то искал в их глубине, затем кивнул и сказал:

— Надо одеться. Снаружи холодно.

И тут же сверху на нас упали мое манто и роскошный подбитый мехом плащ графа. Лунет постаралась.

Жестом Реймон Марцелл пригласил меня к стеклянной двери, скованной морозными узорами.