Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

Люди, которым я должен, гоняются за мной по всему городу, как гиены, растерзать хотят. Одна дорога мне осталась — в работный дом. Только там от них можно спрятаться. Только туда им хода нет. Но что это за жизнь — батрачить за хлеб и крышу над головой? Такую участь ты хочешь своему отцу? Я же твоя единственная кровь. Мать померла, братьев и сестер нет. Я один у тебя. Помоги.

Вот жулик, аферист! Тактику сменил. Понял, что на такую бесхребетную девицу, как Люсиль, легко надавить. Заморочит ей голову — и она, балда совестливая, уйдет с ним добровольно.

— Не слушай его, Люсиль, — зашептала я. — Ничего ты не должна этому гаду. Он о тебе не думал, когда в бордель продавал. И то, что ты его единственная родня, ему не помешало.

Крупные слезы катились по щекам моей помощницы.

— Клевета! В какой еще бордель? Что ты мелешь, женщина! В таверну! Разве ж тяжело во «Фляге» подавальщицей работать, кружки да тарелки носить? — притворился дурачком Джофрэ.

— Вот только не надо! — ткнула я в его сторону пальцем.

"— Тоже мне труд тяжелый — ноги перед мужиками раздвигать! — усмехнулся подонок. — Знай себе лежи на спине, деньги да удовольствие получай. Непыльная работенка. Не перетрудишься. Раз природа расщедрилась и дала такое богатство, — Джофрэ очертил руками в воздухе песочные часы, — грех его не использовать. И папке бы помогла, и себе.

Согнувшись пополам, Люсиль разрыдалась в голос.

Боже мой, как же отец ее загнобил, как запугал! Слово ему поперек сказать боится.

Я оглянулась на Менморт. Серое здание работного дома безучастно взирало на нас темными пустыми окнами.

Если я сейчас закричу, кто-нибудь услышит, прибежит на помощь?

В поисках защиты я обратила взгляд в сторону мистера Олифа — мужчина ведь! — но тот трусливо отвел глаза. Жена и дочка стояли за его спиной, низко опустив головы, покорные и тихие. Не люди — тени.

Люсиль едва держалась на ногах. Казалось, еще немного — и сядет прямо в снег, рухнет в него без сил, захлебываясь слезами.

— Ладно, — сказала я этому упырю Джофрэ и полезла в карман за кошельком. — Сколько вам дать, чтобы вы оставили дочь в покое? Я погашу ваши долги, а за это вы навсегда исчезнете из жизни Люсиль. Вообще забудете о том, что у вас когда-то был ребенок.

В красных, воспаленных глазах мерзавца вспыхнул алчный огонек. Я почти увидела, как завертелись шестеренки в его голове: мерзавец раздумывал, как содрать с меня побольше.