Старый тракт (сборник)

В глазах и на щеках пламя. И мальчиковая стрижка, которую Надя поначалу признала неудачной, так подходила ей. Короткое простенькое платьице с пояском делало ее стройной, изящной, будто выточенной. «Будет, кажется, у нас Варька красавицей», — не без зависти подумала Надя.

— Ой, Надюш, такая поездка! Знаменито, чеслово! Чуть не целый день ездила, а все равно кой-куда не поспели, — восторженно заговорила Варя.

— Ну, брат, и сестрица у тебя, Надюша, — ласково посматривая на Варю, сказал Валерий, устраивая на круглую вешалку синий плащ и соломенную шляпу.

 — Почемучка! Куда ни кинет взгляд, давай объясняй, что к чему… мозоль на языке набил…

— Живо мойте руки — и за стол! Я с утра ничего не ела, — приказным тоном сказала Надя."

"— А мы с Валерой перехватили… На инструментальном заводе как раз обеденный перерыв объявили. Вкуснота, Надюш! Неплохо, скажу тебе, рабочих питают, — не утрачивая восторженности и продолжая сиять своим глазастым и скуластеньким лицом, сказала Варя.

— «Неплохо рабочих питают!» — передразнила Надя сестру.

 — Пташка ты еще, Тростинка! Ты что же, думаешь, секретарю горкома из общего котла подали?..

Варя обескураженно замолчала, не понимая, что скрыто за этими словами сестры.

— А что же? Разве они успели б сварить особо? — развела руками Варя, и вид ее сразу поблек.

— Сварить особо не успели, а зачерпнули с донышка котла и подали вам кусочки пожирнее, — язвительно сказала Надя.

Это была такая неправда, что Варе захотелось прикрикнуть на сестру. На самом деле было так: они с Валерием вошли в столовую в разгар перерыва, когда в огромном зале за столами сидели уже сотни людей.

Они подошли к длинной стойке, отделанной ослепительно белой плиткой, взяли сами подносы и сами же поставили на эти подносы круглые из нержавеющей стали прикрытые крышками миски с первым, металлические тарелки, наглухо закрытые колпаками, со вторым. Блюда медленно двигались по широкой ленте, соединявшей стойку с кухней. Официантка в белом халате и белом высоком колпаке кнопкой регулировала это движение. Скапливалось людей больше — лента двигалась быстрее. Народ иссякал — лента останавливалась. Подсунуть секретарю горкома при этом порядке раздачи пищи «обед пожирнее» не смог бы даже самый хитроумный подхалим.

Варя не успела рассеять подозрения Нади: послышался громкий смех Валерия, и он с веселым добродушием сказал:

— Ты не удивляйся, Тростинка! Она у нас хоть и ученая, но обывательница. Правда, пока еще незакоренелая.