Старый тракт (сборник)

Живот круглый, упругий. Может, она того… беременная?» — про себя подумала Варя.

— Давай, моя ненаглядная толстушечка, накормим чем-нибудь твою сестренку и попутно бедненького мужа твоего, — скорчив страдальческую мину, сказал Валерий.

— Ох же и хитер ты стал, товарищ Кондратьев, — отшутилась Надя и ушла в другую комнату, кинув на ходу: — Обряжусь в халат, а ты, Валерий, зажги плиту и поставь чайник на огонь.

Вскоре уселись за круглый стол.

Надя вытащила из холодильника все, что припасла утром при посещении магазина: полукопченую колбасу, сыр, масло, свой любимый хлеб — батон за двадцать восемь копеек.

"— Ну, как там бабушка-то? — принялась расспрашивать Надя, присев к сестренке близко-близко, то и дело касаясь ее худенького плечика своим круглым полным плечом. И ей самой и Варе почему-то приятно было от этих прикосновений. Ведь когда-то Надя нянчила Варю.

— Мед качает. Полтонны уже сдала, а всего обязалась две тонны сдать, — с гордецой в голосе сказала Варя. — Днюет и ночует на пасеке. Даже меня проводить не приехала.

— Вот житушка на селе, старухе, и той нет пощады! Небось не сама обязалась, а председатель подсчитал, — критикнула Надя.

Но Варя отвела ее критику:

— Да что ты, Надюша — «председатель подсчитал»! Ей сильно-то не подсчитаешь. Бабушка сама в председателях ходила. Если б не годы, и теперь делами правила бы. По сию пору многие жалеют, что уступили ей, пенсию вырешили, а Толмачева вместо нее выбрали.

— Любишь ты, между прочим, спешить с выводами, — упрекнул жену Валерий и посмотрел на Варю благодарным взглядом.

— Винюсь, товарищ Кондратьев. — Надя шутливо хлопнула мягкой ладошкой по руке мужа и вновь обратилась к сестре: — Ну, Варь, а тех-то видишь? Что хоть они говорят-то? Я тут три ночи не спала, все за них переживала… Подумать только: на старости лет в любовь вздумали играть…

— Почему играть, Надюша? Зачем так легкомысленно судить о сложных вещах? — Валерий насупился, подчеркнуто громко начал дуть на блюдце с горячим чаем. И Варе тоже был неприятен тон сестры.

«Тех» — это маму с папой. Всего лишь. У Вари с ними связано все лучшее в жизни. Она опустила стриженую голову, помолчала, заговорила, преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, сжимавшее горло:

— Маму видела позавчера… Шла с полей проулком, а я навстречу. Заплакала, сказала: «Не осуждайте меня с Надюшей». Я тоже заплакала, спрашиваю: «Ты хоть довольна?» Она не ответила, сказала про другое: «Потом поймете!» Я хотела спросить: «Когда потом?» Не успела.