Старый тракт (сборник)

15

И Шубников, и Белокопытов так были увлечены разговором с Луизой, что забыли о времени. А между тем время не стояло на месте, и солнце, хотя и скрывающееся в облаках, давно перевалило за полдень.

Шубников первый напомнил об этом.

— Ефрем Маркелыч, а ведь мадемуазель Луиза, наверное, уже проголодалась, не очень мы с вами гостеприимны. И потом, не рискуем ли мы чем-нибудь, сидя здесь, на поляне, на виду?

Белокопытов даже вздрогнул от этих слов. Он совсем забыл и о еде, и о возможности погони. Манефа, обнаружив исчезновение девушки, могла решиться на все.

Среди ее приближенных монашек были и такие, которым тайга не препон, они знали тропы и в трактовые села, и в стойбища тунгусов, остяков и чулымских татар.

А уж если погоня засечет беглянку, — уйти ей не удастся. Ее бросят в яму на голодную смерть или привяжут к дереву и оставят на съедение гнуса.

Судорога исказила красивое лицо Белокопытова. Он с трудом оторвал свой взгляд от Луизы, заговорил с тревогой:

— Да-да, Северьян Архипыч! Я обезумел, я забыл совершенно обо веем на свете.

Зови ее в дом. Скорее! Скорее! Проведем ее в горницу, у меня там в комоде все, что надо женщине. От Ксюшеньки осталось. Пусть приберется, переоденется. А я сей же час еду приготовлю, коня вот только расседлаю.

Шубников перевел Луизе все, что сказал Белокопытов. Она посмотрела на мужчин, как бы еще раз убеждаясь, что они не сделают с ней ничего плохого, и встала, пошла за Белокопытовым легкой походкой. Раза два она оглянулась на Шубникова, который шел за ней, приотстав на несколько шагов.

Ему показалось, что она посмотрела на него с благодарностью и даже чуть улыбнулась.

«Она довольна. Да и как не быть ей довольной, если все происшедшее подобно фантастике: французская девушка в сибирской тайге, в тайном раскольническом монастыре… Влюбленный мужчина, готовый ради ее жизни на все… А второй мужчина с ее родным языком… Расскажешь такое — никто не поверит…» — думал Шубников.

В доме Белокопытов достал из ящика одежду жены: юбку, кофту, вязанные крупной ниткой чулки, ботинки со шнурками, поддевку-безрукавку на атласе.

— Скажи ей, брат Северьян Архипыч, если что велико-мало будет, пусть сама посмотрит, там много всего осталось. А пока она прибирается, я поставлю на стол кое-какой припас.

Белокопытов прикрыл дверь в горницу за Луизой и стремительно бросился из дома к амбарушке.

Он вернулся с подносом в руках, на котором лежали куски вяленого мяса и копченые окуни, стояли открытые туеса с брусникой и медом.