Старый тракт (сборник)

Годы, прикрытые фальшью, — годы чаще всего потерянные, их не повернешь вспять к великому сожалению. Конечно, понять все это отнюдь еще не значит, что ты получил страховое свидетельство, гарантирующее от заблуждений. Пробиться к пониманию истинного чувства не так просто. Порой достается это ценой серьезных ошибок. Правда, часто союзником истинности чувства является сама жизнь. Так случилось и со мной.

Когда та уехала в далекий северный район, дав понять мне, что между нами осталось только тысячеверстное пространство и воспоминание о наших мимолетных встречах, чаще всего происходивших в коллективе, я вдруг ощутил через некоторое время какую-то странную потерянность, или, точнее, пустоту.

Это, видимо, вспорхнула надежда, которая, может быть, неосознанно жила все-таки в каком-то уголочке моей души. Но ведь недаром сказано: время врачует от всех бед и потрясений.

И вот сурово и грубо жизнь выстроила свой неотразимый вариант, который даже нарочно не придумаешь.

Моя новая героиня была, с одной стороны, ближе ко мне, а с другой — гораздо дальше, чем все девушки из круга моих знакомых.

Она была и по склонностям, и по стремлениям литератором, причем уже профессионально пишущим. Ее образованность поразила меня. Десятки поэтов — русских и поэтов других народов, она читала наизусть, без малейшего насилия памяти. Она хорошо знала историю России, хорошо разбиралась в исторической литературе, знала книги ее корифеев, о которых я только слышал. Да что там русская история! Она свободно рассуждала об исторических событиях Древней Греции, Древнего Рима, Византии. Даже такая область, как история религий, в особенности христианства, составляла предмет ее давних интересов.

Чем больше мы разговаривали на общечеловеческие темы, тем больше моя сверстница открывала передо мной огромный и увлекательный мир.

Когда же она успела все это узнать? Мне, например, самому каждая капелька знаний доставалась с большим трудом. В чем же дело? В одаренности? В особой системе работы над собой, как мы говорили тогда? Конечно же так.

Но еще у нее было одно, чего не было у меня. Она воспитывалась в семье педагогов, ее окружали люди с солидным образованием, способные мастера педагогического искусства.

«Э, мне бы такое, я бы тоже кое-чего достиг», — проносилось у меня в уме. Я откровенно завидовал моей новой подружке, — иным словом, я пока не мог назвать ее.

Но не во всем она одерживала верх.