Старый тракт (сборник)

С приближением весны тоска по родной сторонке все чаще и чаще подступала к горлу, минутами хотелось плакать, назойливо возникали сценки из прошлой счастливой жизни: бабуля, папка с мамой, Надя — все вместе, за единым столом… Разговор, смех, веселье. А под окнами маячит долговязый Мишка Огурцов… Почему же все-таки нет обещанного письма? Неужели Мишка забыл ее, отринул на веки вечные?"

"В квартире на четвертом этаже все окна освещены. Выходит, все в сборе: и Надя и Валерий… Неужели и этот Висса приперся? И что в нем хорошего нашла Надя? Зачем ей надо, чтобы Варя обязательно сдружилась с ним? Неужели всерьез рассчитывает, что Висса будет желанен ей? А тот тоже хорош гусь! Ведь ясно же сказала: Мишка Огурцов завладел моим сердцем.

Так нет, все-таки лезет: «Ва-ре-нька! Ва-ре-нька!» Ученый автомат: так и сыплет, так и сыплет мудреными словечками из книжек…

Варя своим ключиком открыла дверь, вошла в квартиру и попятилась к порогу от удивления.

На середине прихожей с тряпкой в руках, с всклокоченными волосами, красный и потный, с голыми ногами, в засученных штанах до самых колен, стоял Валерий.

— Валер, ты чё это за уборку-то принялся? Хоть бы меня дождался. А Надя не пришла еще? — Варя быстро расстегнула пальто, скинула с плеч, повесила на вешалку, готовая сию же минуту помогать Валерию. Но когда она обернулась от вешалки, Валерий, приложив палец к губам, выразительно вращая глазами, кивал головой на дверь спальни.

«Видно, поссорились, — догадалась Варя и улыбнулась — ненадолго! Надя хотя и вспыльчивая, но отходчивая. А Валера тем более… Славный муж Валера. Секретарь горкома, а не заносится, простой… Вон с тряпкой, с ведром», — подумала Варя.

— Варвара, не смей ему помогать! Когда заведешь собственного мужа, тогда и распоряжайся, — послышался Надин капризный голос из спальни.

Варя даже вздрогнула. Что это она? Неужели сестренка уже надоела ей? Чужого она не ест, все, что получает в больнице, все до копейки отдает.

— Капризуленька ты моя сладкая! Что ты? Что с тобой случилось? — останавливаясь возле двери в спальню, сказала Варя. Не раз уж так бывало: Надя раскапризничается, раскричится, а Варя к ней этак ласково: «Сестреночка моя, нянюшка моя золотая».