Старомодная девушка

– Если мне позволят, – ответила Полли, после чего Мод нехотя побрела наверх, а она вошла в приоткрытую дверь гостиной, где Том метался в отчаянии из угла в угол.

Куда только девались его лоск и элегантность? Он и впрямь сейчас очень смахивал на угодившего в западню медведя, но Полли все равно была счастлива и горда, что именно ей он решил довериться, как в прошлые времена. И не важно, в сколь ужасное происшествие попал этот все делавший очертя голову Том.

– Ну, давай говори, что случилось, – немедленно перешла к делу она.

– Догадайся.

– Участвовал в скачках и загнал свою лошадь?

– Хуже, – уныло отверг ее версию он.

– Тебя снова не допускают к экзаменам?

– Гораздо хуже.

– Трикс от тебя с кем-то сбежала?

– Еще хуже.

– Ой, Том, неужели ты выпорол кого-то кнутом или застрелил? – ужаснулась она.

– Ну, в общем-то я был намерен вышибить себе пулей мозги, но, как видишь, удержался.

– Тогда уж не знаю. Рассказывай сам.

– В общем, меня исключили.

Том замер посреди комнаты и пристально посмотрел в глаза Полли, ожидая ее реакции.

– Это очень и очень плохо, но могло быть и хуже, – к его удивлению, не осуждающе, а скорее облегченно выдохнула она.

– Имеется что и похуже, – вновь заметался по комнате он, время от времени исторгая глухие краткие стоны.

– Перестань сбивать стулья, – Полли начало несколько утомлять его бессмысленное мельтешение. – Сядь лучше рядом со мной и давай обсудим все по порядку.

– Не могу, – он продолжал метаться и сбивать с шумом мебель.

– Тогда хоть ответь, тебя действительно исключили или это просто тебе так кажется? Что ты на сей раз вытворил в колледже?

– Сцепился в часовне со сторожем, ну и накостылял ему.

– А что тебе скажет отец?

– Большой будет для предка удар, – сокрушенно изрек Том. – Но самое худшее даже не в этом… – Он осекся и опустил голову, ибо то, что он сейчас собирался сказать, ему было стыдно произнести даже при «маленькой Полли».

– Ох, Том, как ты мог? – ужаснулась Полли.

– Я негодяй и сам это знаю. И мне очень жаль, но толку-то, – жалобно продолжал он. – Самый кошмар, что единственный выход – признаться милому старому Буферу.