Стальные небеса

Но Алину это не пугало – она только сильнее вжималась в него, чуть ли не впиваясь в спину ногтями, поднимаясь на цыпочки и утыкаясь носом в шею, в щеку, медленно вдыхая и выдыхая, и сильнее кружилась у нее голова от облегчения и счастья.

Одежда и волосы и у нее, и у него почему-то были мокрыми.

– Я думала, в этот раз мы не выкарабкаемся, – пробормотала она, не открывая глаз. Тротт держал ее крепко и терпеливо позволял цепляться за него. Словно понимал, что ей нужно убедиться – он цел, он снова рядом.

– Нам повезло, Алина.

– Там… это опять был Нерва? Бог-война?

– Да. Как вы себя чувствуете? – Он легко, едва заметно гладил ее в подкрылье, и от каждого движения пальцев она подрагивала, и тело слабело – так невозможно приятно это было. Будто пухом по коже. И мысли разбегались.

– Голова кружится, – пробормотала она расслабленно. – Я сначала думала, что началось землетрясение. Потом уже услышала рев и увидела… его. Не смогла удержаться на высоте после одного из ударов, соскользнула к корням, сжалась там.

– Попали под удар плети, – объяснил Тротт, глядя на нее сверху вниз, и тоже осторожно коснулся ее волос. – Я вас подлечил. Но вам нужно нормально смыть кровь, идите к озеру…

– Нет, постойте со мной, – попросила она шепотом и посмотрела ему в глаза. Отпускать не хотелось до нервной дрожи.

"Он застыл, не отводя взгляд, – и так они стояли и смотрели друг на друга. Алина, кусая губы, подняла руку и провела пальцами под его веком, по переносице, скуле – там, где остались кровавые брызги. Тротт не мигал и, казалось, не дышал – и принцесса так же, не дыша, опустила руку на его плечо, на грудь – всю в красных потеках.

– Вы ранены?

Он молча покачал головой, все так же глядя на нее – а она все поглаживала его легонько, с горькой нежностью, и кончики пальцев ее рисовали на его груди кровавый, запутанный, непонятный рисунок.

– Когда-нибудь это все кончится? – проговорила она устало. – Мне жалко вас, лорд Макс. Сколько же можно?

И Тротт снова обнял ее, снова прижал к себе.

– Скоро, – пообещал он глухо ей в макушку. – Вы вернетесь к родным. Война обязательно закончится. Мы победим. Пройдет год, два, и все, что случилось здесь, забудется. И вы будете жить, как прежде.

– А вы? – прошептала она тяжело.