Стальные небеса

– Их надо есть, – заметил барон наставительно, приобнимая ее. Настроение стремительно повышалось. – Это шоколад, милая, знаешь, сладкое такое… Я, правда, выменял к ним еще бутылку вина, но ее экспроприировал Гуго. Сказал, в плату за персик, что я сожрал в его саду, когда мы искали Алекса.

Вики, слушая его болтовню, ужинала, слабо улыбалась и расслаблялась под его рукой. Война изменила и его – оставив балагурство только для своих, и ее – содрав плавность, томность, сделав резкой и жесткой, как хлыст, вызывающей благоговение у подчиненных.

Но наедине друг с другом они вновь становились такими, какими были раньше.

Лагерь затихал, засыпая. Когда чета фон Съедентент направилась к большой бочке, стоящей у берега реки, их окликнули патрульные, но, разглядев, кто идет, отдали честь и двинулись дальше. Вода в бочке была холодной, и греть ее пришлось Виктории. Зато потом, когда они, раздевшись, поднялись по деревянной лесенке и погрузились в парящую походную «ванну», когда обнялись, приникли друг к другу под сияющим полумесяцем, мир вдруг опрокинулся на них покоем и ощущением хорошо сделанной работы.

Вики прижалась щекой к груди мужа и замерла, глядя на реку. И он тоже не шевелился – горячая вода расслабляла, своя женщина рядом успокаивала, и не хотелось, чтобы кончалось время, когда они могут побыть вместе.

Война словно обнулила последние шестьдесят лет их жизни, сделав незначимыми титулы, богатство, все те обиды, которые они так долго лелеяли, все комфортные мелочи, к которым они прикипели, да и привычки тоже: только и было у них теперь, что палатка и любовь.

И воспринималось нынче все так же ярко, как во времена стажировок у Алмаза в университете, когда они впятером выезжали на зачистки нежити, и ели из походных котелков, и спали на голой земле…

– Все чувствуется острее, правда? – тихо вторила его мыслям Виктория.

– Да, – сказал он, проведя губами по ежику ее волос. Шутить сейчас совсем не хотелось."

"Было горячо и тесно. Плескала вода от их легких движений, плескала река рядом, шумели удаляющиеся машины, шелестел ветер в ветвях, холодя плечи и лица.

Они то мылись, помогая друг другу, натираясь до скрипа, то ласкались, скользя кожа к коже, то снова затихали, наслаждаясь близостью.

– Маринина сигналка сегодня сработала, – сказал он тихо в один из таких моментов молчаливого созерцания.

Вики отклонилась – проверила ауру – и с сочувствием провела губами по его груди, прикусила кожу.

– Ты совсем пустой.