Сталкер из ГРУ

– Теперь вот что… В ближайший месяц или два для господина Магомеда Галаева меня нет. И вообще меня пока ни для кого нет. Я в отъезде, буду не скоро. У меня много дел в Америке и в Японии. Вы меня понимаете, Стивен?

– Да, сэр…

– Отлично… Я действительно должен на некоторое время уехать. Дом, как обычно, остается на вашем попечении.

– Хорошо, сэр, я все понял. Я могу идти?

– Да, Стивен, вы свободны…

Оставшись один, Лев Осипович некоторое время сидел неподвижно. Что ж, идея провалилась на корню… Жаль, он почти поверил в ее осуществление.

Кто бы мог подумать, что эта… подстилка Лиза работает не только на него, но и на Кремль. Если бы не скрытая видеокамера, установленная в комнате охраны, он так бы ничего и не узнал. Этот болван Джон только вчера все рассказал. Спасибо Стивену, которого ему рекомендовали как специалиста широкого профиля, – помог вовремя устранить Лизу. Не дай бог, за нее взялись бы люди Магомеда – Льву Осиповичу пришлось бы держать ответ. По большому счету, ведь это он ее проворонил… Впредь надо быть осторожнее в выборе слуг. Но обвинить его в провале операции теперь невозможно, он со всех сторон совершенно чист. Лиза, увы и слава богу, мертва, и никто не узнает истинную причину провала. Пускай господа заговорщики поищут канал утечки информации в своих рядах, авось найдут…

Лев Осипович встряхнулся. Ну а ему пора в дорогу. Дела не ждут, бизнес – штука хлопотная и такая неспокойная…

20 июля 2003 г., Верхнеозерск

Наташа лежала на кровати, листала привезенный вчера Ленкой журнал, когда в палату, несмело открыв дверь, вошла Сережина мать, Галина Викторовна, а следом за ней, с пакетами в руках, вошел и Сережин отец, Леонид Николаевич.

Наташа от неожиданности уронила журнал, испуганно комкая на груди ворот цветастого Ленкиного халата…

Наташа уже шла на поправку. Вчера с нее сняли неудобный гипс и надели на шею легкий пластиковый корсет – гуманитарная помощь из Европы. В последние дни к ней несколько раз заходили сотрудники милиции и ФСБ, задавали вежливые вопросы, записывали каждое ее слово.

От них она узнала, чем примерно все закончилось. Ее никто ни в чем не обвинял, напротив, даже и хвалили за проявленное мужество…

Все бы ничего, но уж больно тоскливо было днями лежать одной в палате. Вчера, правда, приезжала Ленка, навезла кучу всякой еды, нижнего белья, халат вот отдала, потом сидела полдня, развлекала, как могла.