Средний возраст

Он явно не хитрил, не ловчил, не прикрывался пустопорожними фразами. Он не из тех, что будут кружить вокруг да около, норовя заранее приготовить себе лазейку. Хо Дадао возликовал в душе. Вот такая прямота ему по вкусу! «М-да, на такого человека хоть гору взвали — перенесет, — подумал он. — Как говорится, надежен, как собственные пятки». А вслух он вроде бы сурово спросил:

— Нет ли у вас еще каких-нибудь просьб, товарищ Цяо?

— Есть. Я хотел бы взять с собой на завод Ши Ганя. Я буду директором, а он — секретарем парткома.

Если просьба перевести на завод произвела впечатление разорвавшейся гранаты, то эти слова прозвучали как по меньшей мере взрыв бомбы. Заместитель начальника управления Сюй растерянно пробормотал:

— Хоть бы ты пощадил наши нервы, Гуанпу.

Цяо Гуанпу не ответил, только плотнее сжал губы, и под резко обозначившимися скулами заходили желваки.

— Мало ли чего ты хочешь! — почти выкрикнул кто-то. — А вот согласится ли Ши Гань — это еще вопрос.

— Я уже послал за ним машину в школу трудового перевоспитания, — ответил Цяо Гуанпу.

 — Не захочет добром явиться — притащу волоком. Будет ли он работать? Я так считаю: согласится — отлично, не согласится — заставим. Собственно… — он перевел взгляд на Хо Дадао, — если партком примет резолюцию, я думаю, он согласится. Именно так я подхожу к кадровому вопросу: считаться с мнением людей, разумеется, надо, но только в том случае, если это не во вред делу. Партия вправе посылать коммуниста на любую работу, независимо от того, какую должность он занимает. "

"Сказав это, Гуанпу взглянул на часы, и в то же мгновение, словно так было заранее подстроено, дверь конференц-зала распахнулась, и на пороге появился Ши Гань. Судя по тому, как уверенно держался этот человек, можно было догадаться, что и дорога к конференц-залу, и сам этот зал, куда вход был разрешен далеко не каждому сотруднику управления, были ему хорошо известны.

На первый взгляд Ши Ганя можно было принять за обыкновенного старого крестьянина из глубинки, простоватого и не слишком расторопного.

Невысокий и худощавый, он выглядел значительно старше своих лет. Испещренное глубокими морщинами лицо напоминало видом своим и цветом сухую персиковую косточку, и трудно было предположить, что этому человеку только-только пошел шестой десяток, — видать, недешево заплатил он за былые испытания.

На бурные приветствия и вопрошающие взгляды он ответил лишь кивком головы. На его лице не отразилось ни особого тепла, ни отчуждения.