Средний возраст

Лу была в этот момент не просто врачом, а еще и доброй мамой, заботливой воспитательницей. Беря из рук Цзян Яфэнь ножницы, пинцеты, она тихо и неторопливо беседовала со своей маленькой пациенткой. Когда она, надрезая наружную мышцу глаза, задела нерв, больная застонала и почувствовала тошноту.

«Мутит, да? — быстро спросила Лу. — Ничего, потерпи немного. Вот и молодец! Ну как? Лучше? Я скоро кончу, моя хорошая!»

Убаюканная этим голосом, в каком-то полузабытьи, маленькая Ван не заметила, как операция закончилась. Когда ее, перебинтованную, вывозили из операционной, она, очнувшись, вспомнила наказ мамы и под общий хохот старательно протянула: «Спасибо, тетя!»

За время операции большая стрелка часов прошла всего полкруга, но Лу Вэньтин вся покрылась потом.

«Доктор Лу! Что с вами? У вас губы побелели!»

Цзян Яфэнь, которая в это время тоже переодевалась, взглянула на Лу.

«Ой, правда, на тебе лица нет!»

Лу Вэньтин выглядела совсем больной. Белое как мел лицо с припухшими веками и черными, будто подведенными тушью, кругами под глазами казалось театральной трагической маской.

Выдержав взгляд Цзян Яфэнь, она тихо проговорила:

«Ничего! Сейчас пройдет».

Она искренне верила: так оно и будет, пересилю себя, продержусь. Держалась же столько лет!

«Будете делать следующую операцию?» — спросила медсестра.

«Обязательно!»

Разве можно откладывать? Материал для пересадки роговицы долго хранить нельзя, больной нервничает, обязательно надо оперировать!

Цзян Яфэнь подошла к подруге.

«Вэньтин, полежи полчаса перед операцией».

Часы показывали десять. Если она выбьется на полчаса из графика, все, кто столуется здесь, останутся без горячего, а те, у кого в семье все работают и кто возвращается домой покормить детей, — без обеда.

«Так как же?» — переспросила сестра.

«Начинаем».

15

Врачам, проходившим в клинике курс усовершенствования, было разрешено присутствовать при операции по пересадке роговицы. Они стояли у операционной и разговаривали с Лу Вэньтин.