Средний возраст

 — Таких женщин немного, и маме твоей далеко до нее!

— Ой! Ма! Почему же ты мне никогда о ней не рассказывала? Почему она никогда не бывала у нас дома? Кто она?

— Я потом расскажу тебе, а сейчас мне надо немного поспать. И ты иди спать, завтра в школу!

Дочь отпустила меня, спросила, не нужно ли мне лекарства. Я покачала головой, и только после этого она ушла, осторожно закрыв за собой дверь.

Теперь, когда я осталась одна, все происшедшее, да еще эта весть тяжкой глыбой обрушились на меня.

Мне хотелось спокойно все обдумать, но голова раскалывалась. Я откинула одеяло. Закрыла глаза, и передо мной всплыло мягкое, спокойное лицо Цинлань, она нежно и в то же время отчужденно глядела на меня. «Цинлань, — невольно пробормотала я, — ты прошла сквозь такие испытания, и весна уже близится, неужели ты можешь умереть?» Она покачала головой и прошептала. «Дорогой мой друг, не скорби обо мне, я простая женщина, но я исполнила все то, что должна была исполнить, и я счастлива. А ты?»

«Я?»

«Да, ты!»

Тут я открыла глаза, и видение исчезло. Лишь моя тень, отброшенная безжизненным, тусклым светом настольной лампы, лежала на серой сумеречной стене. В изнеможении я откинулась на подушку, теперь меня бил озноб.

Наутро, когда, проснувшись, дочь забежала ко мне, я успокоила ее, отправила в школу. На самом же деле мне стало еще хуже. Слабость, ломота, высокая температура. Всего одна ночь, а я уже и шагу ступить не могу голова отяжелела, тело словно парит в воздухе, перед глазами туман.

Но отчаянным усилием я заставила себя подняться — надо было позвонить Чжоу Юйчжэнь.

Только взяла трубку, Чжоу Юйчжэнь явилась сама. Девушка выглядела так же, как при нашей последней встрече, — свежая, бодрая, только более серьезная и задумчивая.

— Фэн Цинлань стало хуже? — спросила я.

Она кивнула.

— Я звонила вчера туда, хотела кое-что ей сообщить, но подошел Ло Цюнь, его душили слезы, я с трудом разобрала, что Цинлань уже без сознания, и он боится, что это конец.

Потом Чжоу Юйчжэнь сказала, что немедленно едет в Заоблачный, машину достала — не поеду ли я с ней? И еще добавила:

— Вы, мне кажется, просто обязаны. Считайте это общественным или личным — в любом случае вам надо поехать. Быть может, это будет ваша последняя встреча!

— Еду! Еду! — подхватила я.