Средний возраст

К этому можно было прийти лишь путем глубочайшего изучения, внимательнейшего наблюдения над жизнью, исполнившись горячей любви к партии и народу. Вот чего недостает нам!

И такой человек до сих пор терпит напраслину! Воистину, это наш позор!

Вот так я горько размышляла над рукописью.

Ближе к вечеру услышала звук открывающейся двери и чьи-то торопливые шаги в комнате Фэн Цинлань. Я поняла, что вернулся Ло Цюнь.

В приотворенную дверь я видела, с какой любовью Фэн Цинлань смотрела на Ло Цюня. Широким шагом он приблизился к ней и, осторожно положив руки на ее плечи, нетерпеливо спросил: «Как ты сегодня? Дай-ка взгляну на тебя».

Фэн Цинлань с улыбкой оттолкнула его: «Я уже здорова. Послушай, сегодня…» Ло Цюнь не слушал. Не снимая рук с плеч, он усадил ее в постели и нежно сказал: «Дай мне полюбоваться тобой». «Я хотела сказать тебе…» — начала Фэн Цинлань. Ло Цюнь вдруг достал бумажный сверток и протянул ей. Фэн Цинлань подозрительно посмотрела на сверток. «Разверни!» — воскликнул он. Фэн Цинлань, улыбаясь, развернула — это была скромная хлопчатобумажная ткань. Она недовольно встала: «К чему ты это купил! Тебе самому надеть нечего!» Не обращая внимания на ее слова, Ло Цюнь взял ткань, встряхнул и приложил к Фэн Цинлань, приговаривая: «Ты посмотри-ка, пойдет тебе этот цвет?» Фэн Цинлань пощупала ткань, покачала головой. Ло Цюнь решил, что она рассердилась, и смущенно принялся упрашивать: «Опять ты отказываешься, Цинлань, огорчаешь меня, мы же с тобой скоро двадцать лет вместе, разве без тебя я написал бы что-нибудь? Да я бы и сам, боюсь… Ведь все, что мы с малышкой Юнь ели, носили, что знали и видели, — все от тебя шло. Все свои силы, все свое имущество ты…» Тут Фэн Цинлань перебила его: «Что с тобой сегодня? К чему эти слова?» «За двадцать лет, — вздохнул Ло Цюнь, — я ниточки не смог купить тебе, а сегодня денег не хватило на ватник, вот только на этот лоскут. При всей моей невнимательности я и то заметил: у тебя же не ватник, а какая-то тряпица, чуть прикрывающая тело. Ты ослабела, как же можно…» Он не договорил, мне было видно, как, сделав над собой усилие, он закончил шуткой: «Это подарок от возчика, к тому же по случаю девятнадцатой годовщины нашего брака».

Фэн Цинлань не ответила и припала к его груди. Он легонько погладил ее волосы и в этот миг увидел меня…

Тут, как нарочно, на моем столе затрезвонил будильник, и Чжоу Юйчжэнь прервала рассказ.

Было уже одиннадцать ночи!

5

Ночной звонок будильника словно эхом отозвался в моей душе.