Средний возраст

Ли Тунчжун выхватил у него шапку, нахлобучил ему на голову:

— Перестань дурить! Давай поговорим серьезно! Пока укройтесь здесь от ветра, а мы всем миром приготовим каждому из вас по две пиалы каши.

— Ну, нет! Твою кашу мы есть не станем!

— Это еще почему?

— Съедим, а потом трясись от страха! — Шитоу метнул быстрый взгляд на Тунчжуна. — Жена вашего счетовода — она из нашего села — сегодня спозаранку принесла узелок кукурузной муки в отчий дом и все рассказала… — Тут он локтем поддел Тунчжуна. — Ты, брат, воевал, ты ничего не боишься!

— Чего бы там ни болтали, по две пиалы кукурузной каши вы должны съесть обязательно!

— Из Чуньшупина, Чжуганьюаня идут сотни две беженцев, скоро будут здесь, ты их всех накормишь? Знаешь, вот сейчас, пока руководители коммуны Шилипу в уезде на совещании, только оттуда, из одной нашей Шилипуской коммуны, вышли тысячи людей и двинулись к станции Волунпо, чтобы попасть на поезд.

Тунчжуна охватило смятение. «Жители Лицзячжая голода избежали, а сколько еще есть таких сел, как Люшугуай, Чуньшупин!»

Когда люди подтянулись к Лицзячжаю, Ли Тунчжун взял у Лю Шитоу рупор и обратился к беженцам:

— Вы идете мимо нашего Лицзячжая, но у нас нет ничего такого, что мы могли бы преподнести вам в дар.

Люди, сами наевшиеся досыта впервые за много дней, держали совет.

— Пусть каждый выделит по два ляна муки, накормим их. Проводим наших соседей-земляков в чужие края.

За западными воротами села Лицзячжай были установлены три больших котла. В них сварили густую кукурузную кашу, настолько густую, что черпаком ее нельзя было ни помешивать, ни брать, поэтому раскладывали ее палочками для еды. Дали каждому по две пиалы. Так проводили в путь беженцев-коммунаров сел Люшугуай, Чуньшупин и Чжуганьюань.

Стемнело. С перевала подул холодный ветер, резкими порывами срывавший с деревьев снег.

Прогноз погоды, переданный по радио, обещал ночью сильный снегопад, сильный северный ветер, понижение температуры до пятнадцати градусов мороза. Думая о судьбе беженцев-коммунаров на той маленькой станции, Ли Тунчжун почувствовал, как у него сжалось сердце.