Средний возраст

 — И под громкий хохот невозмутимо и очень серьезно добавил, уставившись в потолок: — Вы спросите, когда нам удастся превзойти плановые наметки? Отвечаю: дайте срок сначала доползти до этих самых «подметок», потом мы остановимся, покурим, подумаем, а там и видно будет — когда!

Теперь даже самые неулыбчивые заулыбались, а остальные хохотали до слез.

Чжан Шуанси с чувством собственного достоинства опустился на половинку кирпича, служившую ему сиденьем, и тихо спросил Тунчжуна:

— Ну как?

— Выдал ты истинную правду, нашу крестьянскую правду, — одобрительно ткнув его кулаком в бок, ответил тот, а Цуй Вэнь пнул ногу Чжан Шуанси и указал глазами на сцену, откуда на них бросал недобрые взгляды весь побагровевший, свирепый, как дикий кабан, Ян Вэньсю.

Кто мог предположить, что именно из-за этого выступления Лицзячжай превратится в классический пример проявления правого уклона! В своем заключительном слове Ян Вэньсю сказал:

— Спор о том, к чему стремиться: к выполнению наметок или «подметок» — это и есть борьба двух линий, которые в концентрированном виде выявились в коммуне Шилипу, Разговоры о так называемых «подметках» лишний раз показывают узость мышления мелкого собственника, леность лодыря, увертки сопротивленца, твердолобость консерватора.

Возвращались с актива молча. Чжан Шуанси, который обычно в дороге любил напевать арии из старых опер, на этот раз хранил гробовое молчание.

— Брат Шуанси, чего это ты так им все прямо и выложил? Избрал бы тактику похитрее. За бахвальство ведь не взыскивают, — упрекнул его Цуй Вэнь.

— А я поддерживаю выступление брата Шуанси. Коммунисты должны трудиться на благо народа с усердием каменного пестика в ступе. Как говорится, клин клином надо вышибать, а не молоть языком, — возразил Ли Тунчжун.

— Все равно, — заговорил Чжан Шуанси, — зарекаюсь больше выступать, защелкну рот на амбарный замок, да еще в углах рта двух стражников поставлю!

Однако после пятьдесят восьмого года одно движение стало сменять другое.