Продана замуж

Рядом с аркой из изумительного цвета. В черном костюме, лоснящимся серебряными бликами, и такими же чёрными, как шёлк, волосами, модно стриженными, трепетно уложенными и ухоженными. Его костюм стоит не дешевле моего платья. Видно с первого взгляда.

Будущий муж стоит ко мне спиной. Я смотрю на его высокий рост, широкий разворот плеч и на секунду чувствую приятную сладость внизу живота.

Красив снаружи, но дьявол внутри — эхом проносится в мыслях.

Неожиданно Карим Асадов оборачивается. Черные глаза насквозь прожигают, сжигают в пепел.

Я с частым биением сердца рассматриваю его грозное, опасное, как из стали выточенное. Несмотря на это, холодные черты лица Асадова манят к нему очень сильно. Я не понимаю почему? Почему он мне вроде, как и нравится, а вроде я хочу убежать от него на другую планету. Он — загадка. Наверно именно поэтому меня к нему тянет. Хочется в мысли его заглянуть и как следует там покопаться, чтобы выяснить, что он за человек такой.

Он жадно терзает меня взглядом. Как зверь рвет на куски. Голодно шарит по стройной фигуре черными глазами. Задерживается на груди… Он будто одежду всю с меня срывает на расстоянии и теперь я абсолютная голая перед ним стою. И дрожу. Загнанная в ловушку зайчишка. И понимаю, что мне не спастись. Я… обречена. Теперь я его. Вся. Только его! В абсолютном подчинении, в его могущественной власти.

Всего несколько шагов остается до неминуемой участи.

Один. Два. Три.

Музыка смолкает.

Я оказываюсь напротив Карима Асадова. Он такой высокий, что смотрит на меня сверху вниз. А я вынуждена голову выше запрокинуть. На него смотришь — будто на верхушку высоченного дерева. Я слишком хрупкая для такого чёрствого амбала. Я не пара ему.

Он пришёл в наш мир, чтобы рушить, завоёвывать, ставить на колени.

Мужчина делает шаг ко мне, сокращая дистанцию окончательно. Отец, улыбаясь, передаёт меня в руки дьяволу. Берёт за руку и вкладывает мою нежную, хрупкую ладонь в большую и жёсткую руку Асадова. Она такая горячая, что я обжигаюсь.

Карим на секунду сжимает мою ладонь, после отпускает. Лишь для того, чтобы убрать фату с моего лица.