Продана замуж

Именно вот так вот, с такой искренней нежностью и отчаянием.

Прижимаясь к нему, я ощущаю странные вибрации.

Дрожь.

Он дрожит. Ему страшно!

Но, следуя ледяному имиджу, пытается это скрыть.

— Не понимаю, Карим, с чем ты борешься внутри с-себя? Почему давишь всё тепло в душе? Ты не такой. Я знаю. Я по глазам вижу… Ты другой. Вот здесь.

Еле-еле ослабленную руку поднимаю и на грудь ему кладу, сжимая.

Бам. Бам. Бам.

Дьявольское сердце стучит как механический молоток.

Еще сильней, чем было!

Я брежу. Меня лихорадит.

Поэтому я позволила себе обратиться к мужу на «ты», нарушая правила.

— Печку включи, быстро! — грозно распоряжается охраннику, что сидит впереди, крепче обнимая меня за талию.

Я внимательно смотрю в лицо Карима, а он намеренно отводит глаза в сторону. Боится, что увижу слабость на дне чёрных бездн.

Почему он боится быть слабым?

Поэтому агрессия — это попытка спрятать слабость.

Лучшая защита — нападение.

В голове будто что-то щёлкает.

Я начинаю что-то понимать!

Догадываюсь.

Сейчас почти читаю Асадова как запретную книгу.

А потом признаюсь. Думаю, это его заденет. Несомненно.

— Знаешь, у меня почти не болит. Когда ты рядом. Мне стало легче. Я…

Дёргается.

Лоб мужчины мигом покрывается испариной.

Сильно челюсти сжимает, перебивая.

— Ты бредишь, София, просто бредишь! Лучше п-помолчи…

Он заикается!

Не получается играть роль тирана!

Так я и думала.

Он лишь играет…

Но когда же я наконец узнаю причину его дьявольской натуры?

— Я влюбилась. С первого взгляда.

Не знаю, зачем я это говорю.

Говорю и плачу.

Потому что это правда!

Я не врала ему о своих чувствах.

Это несправедливо.

Люблю его! Люблю!

Тирана, деспота, мерзавца такого.

И сама не знаю почему!

Думала Мишу любила, но я лишь просто обманывала себя, хотела сбежать, родителям что-то доказать, на зло пыталась это сделать, чтобы бунт показать.

Но с Мишей я никогда не испытала то, что испытала к Кариму.

Виной всему тот яркий поцелуй в день нашего знакомства

Проклятый дьявол меня им словно отравил.

Хочу видеть лицо мужа, его глаза! Но он жмурится. Специально. Ничего не комментирует, лишь сильнее к себе прижимает, железной хваткой, а потом дверь распахивается и нас окружает бригада враче.

Приехали.

Меня укладывают на каталку и быстро куда-то везут — в один из сотни кабинетов огромного медицинского центра. Подвозят к аппарату УЗИ и быстро делают диагностику.

Сейчас мне стало немного легче. Боль отступает.