Список гостей

И чувствую его, он вот-вот в меня войдет.

— Извините? Там есть кто? — дверь приоткрывается.

Черт.

Уилл отодвигается, я слышу, как он возится со своими джинсами и ремнем. Юбка скользит вниз. Мне стыдно оборачиваться.

Он стоит, развалившись в дверях: Джонно, шафер Уилла. Как много он видел? Все? Мои щеки горят, я злюсь на себя. Злюсь на него. Я никогда не краснею.

— Простите, ребят, — извиняется Джонно. — Я вас прервал?

Это что, ухмылка?

— Ой… — Он замечает, что на мне надето. — А это?.. Разве это не к беде?

Мне хочется схватить какой-нибудь тяжелый предмет и швырнуть в него, вопя при этом, чтобы он убирался отсюда.

— Да ради бога! — говорю я вместо этого и надеюсь, что мой тон подразумевает: «Неужели я похожа на дебилку, которая верит в такие вещи?» Я поднимаю бровь и скрещиваю руки на груди. В прошлом я была мастером в игре «издевательски подними бровь» — на моей работе это приводит к фантастическим результатам. Пусть только посмеет сказать хоть слово.

— Мы обсуждали план рассадки, — говорю я ему. — Вот, что ты прервал.

— Я… — запинается он. — Я такой придурок…

Очевидно, что он испуган. Хорошо.

— Я только что понял, что забыл кое-что важное.

Я чувствую, как мое сердце начинает биться чаще. Только не кольца. Я до последнего твердила Уиллу, чтобы он не доверял кольца Джонно. Если он их забыл, то я за себя не ручаюсь.

— Мой костюм, — начинает Джонно.

Я смотрю в сторону, когда они выходят из комнаты. Изо всех сил стараюсь не сказать ничего такого, о чем потом пожалею. Нужно держать себя в руках в эти выходные. Как известно, иногда мои чувства берут надо мной верх. Я этим не горжусь, но мне никогда не удавалось полностью себя контролировать, хотя теперь получается все лучше.

Не понимаю, почему Уилл дружит с Джонно, почему он до сих пор не вычеркнул его из своей жизни. Если Джонно открывает рот, то явно не для остроумной беседы. Пожалуй, он довольно безобидный… по крайней мере, мне кажется, что безобидный. Но они такие разные. Уилл такой целеустремленный, такой успешный, так великолепно владеет собой. А Джонно — оболтус. Ему ничего не надо в жизни.