Спасу тебя навсегда

М-м-м, — мне нравилось, когда он называл меня ""Котёнок"", вроде обыденно, но с каким огнём в глазах он это делал.

— Нет, не знала… а-а-а…

Вова внизу уже отодвинул тонкую ластовицу белья, накрывая рукой мокрые от выделений половые губы. Скользя по ним, ещё больше размазывая скопившуюся влагу. Почувствовала, как пальцы коснулись упругого бугорка клитора, слегка поглаживали его, обводя по кругу, надавливает и снова ласкали. Меня начало потряхивать, не совсем понимала, что со мной происходит, таких ощущений не испытывала никогда в жизни.

Живот сводило ещё большей болью, чем тогда в душе, грудь стала очень чувствительной, особенно соски, любое прикосновение к ней губ, вызывало лёгкую дрожь. Я стонала, вскрикивали, не сдерживалась в эмоциях, ерзала на пальцах мужчины.

Что-то невыносимо сладкое и сокрушительное зарождалось внизу живота, внутри. По спине стекал пот, цеплялась за плечи, впиваясь в кожу ногтями, царапала, стонала. Меня накрыли совершенно новые ощущения, эмоции переполняли.

Вова продолжал ласкать меня между ног, я становилась влажной ещё больше, чувствовала, как пульсирует и сжимается лоно.

— Боже мой, Вова, я сейчас… о-о-о… сейчас… а-а-а!.. — пыталась сжать ноги, преподнимаясь на его бёдрах, но он не давал, продолжал ласкать, целовать, покусывать. Я начала содрагаясь всем телом, запрокинув голову и громко крича. — А-а-а… Во-ва-а-а…"

"— Дьявол, малышка, какая ты горячая и мокрая, — он стал тереться напряжённым членом через боксеры о моё бедро, при этом продолжая крепко сжимать талию, чуть приподнимаясь мне навстречу.

Зарычал в шею, на выдохе простонав моё имя. — Всё, всё, котёнок, всё хорошо, — его пальцы всё ещё растирали мой клитор, продлевая мой первый организм. Губы Вовы нежно покрывали мою шею поцелуями, скулы, приоткрытый рот. Вздрогнула в последний раз и обмякла, обняв мужчину. — Как ты, милая?

— Пока не знаю, — прошептала, уткнувшись в его шею, — словно летала. Необычное чувство. Внутри словно что-то разорвалось, как большой огненный шар, и этот жар накрыл всю меня.

— Это был оргазм, Настюш.

— У меня раньше никогда такого не было.

— Теперь они будут часто, я обещаю.

— Теперь ты будешь считать меня доступной и гулящей? — что я наделала, зачем так сразу поддалась на его ласки. Значит я слаба на передок, так говорили в интернате, о девочках, которые были неразборчивы в половых связях.

— Конечно, нет, малышка. Не смей так думать о себе.