Спасу тебя навсегда

Но это не точно, — все хором засмеялись.

— Давайте, я наверное пойду. Спасибо за помощь. Просто вспомнила, что забыла кота покормить, — сболтнула, что первое пришло в голову. План, как выбраться из этой ситуации, мозг пока не выдал.

— Ты нас сначала накорми… Арррр, — клацнул зубами. — Мы пиздец, какие голодные. Смотри, у нас тоже есть кот, — показал на плюгавого парня с усиками.

— Мяу, — мяукнул он и все опять содрогнулись от смеха.

— Он большой любитель лизать… только не свои яйца, как можно подумать… а киски, — перевела взгляд на так называемого Кота, а он демонстративно поиграл языком, намекая на что-то очень неприятное.

 — Если ты любитель животных, то я Бык, он — Горилла, — показал на парня, действительно похожего на гориллу. Большой, ссутулившийся, с длинными руками, болтающимися платьями, густая шевелюра, покатый лоб, челюсти сильно выдаются вперед. — Это — Питбуль. Бежать, не получится, у него мёртвая хватка. А это просто — Гусь, — показал на последнего парня, в поношенном спортивном костюме и прыщами на лбу.  — Короче, харе болтать, — потёр ладони друг о друга, — трахаться хочу, как не в себя. Держите её пацы.

Глава 38

Меня сгребают в охапку, вырвав из рук сумку, швырнув её в противоположную сторону. Верещу, как резанная. Отморозков слишком много. Мне не спастись. Отбиваться и кричать бесполезно. Здесь безлюдно, никто не услышит.

Господи, во что я опять ввязалась?

Я, что проклятая?

Главарь срывает с меня пальто, грубо бьёт кулаком по плечу, заставляя упасть на колени и удариться коленными чашечками об острые крошки бетона.

Его дружок заламывает мне руки за спину, удерживая в беспомощном состоянии. Остальные гопники набрасываются на сумку, как стая стервятников. Безжалостно потрошат её, прям в куче мусора.

— Гляди, что нашёл, Бык, — тот, кого назвали Гусем, вертит в руках мой телефон. — Такой можно круто толкнуть.

— Вы совершаете большую ошибку, — сплёвываю главарю в ноги, вырываясь из последних сил. — У меня парень полицейский.

— Да, ты ментовская подстилка. Трахать такую, вдвойне приятнее, — брыкаюсь, но меня держат слишком крепко. До боли с суставах.

— Не смейте меня трогать, он вам яйца отстрелит, будете евнухами до конца дней своих.

— Пизди, пизди! Сейчас по кругу у нас, как миленькая пойдёшь, — шипит главный, гадненько ухмыляясь распуская ширинку джинс. — Слушай, а ты мне нравишься, такой болтливый ротик. Очень красиво будет смотреться на моём болте.