Спасти адмирала Макарова

Таинственные крейсера уже приблизились, но все равно, было еще слишком далеко, что бы разглядеть флаг даже в восьмикратный цейссовский бинокль. И тут, на кормовой надстройке головного крейсера он увидел огромный нарисованный андреевский флаг…

— Ваше благородие, — Акимушкин протянул лейтенанту телефонную трубку, — станция на проводе. — и Соболевский начал лихорадочно соображать, какими словами он будет докладывать капитану второго ранга Никольскому… потом вздохнул, взял трубку и произнес, — «Берег», я «Гора», совершенно отчетливо вижу как с направления норд-ист японскую эскадру атакуют два весьма странных быстроходных крейсера под андреевским флагом.

На данный момент ими уже потоплен один бронепалубный крейсер японцев. Так точно господин капитан второго ранга, потоплен. После второго обстрела восьмидюймовыми снарядами перевернулся через левый борт и затонул. Да, так точно, на головном андреевский флаг, виден отчетливо… Сейчас они ведут обстрел следующего японца в линии… Никак нет, господин капитан второго ранга, я не пьян… — и в этот момент над морем взлетел в небо многосаженный столб кордитного пламени, который уже был виден всем, от адмирала Макарова, до последнего палубного матроса.

14 марта 1904 года 08–37 по местному времени. Окрестности Порт-Артура, в 15 милях на траверзе горы Крестовая Мостик бронепалубного крейсера «Касаги»."

"Контр-адмирал Дэва пребывал в раздумьях. Очередной бесплодный выход к Порт-Артуру в котором еще некоторое количество дорогого кардифского угля сгорит в топках броненосцев и крейсеров, но ничего не будет решено.

Судя по тому, что русские корабли выходят на внешний рейд, операция по перекрытию прохода в очередной раз провалилась. Пусть у Макарова и вдвое меньше кораблей, но опираясь на орудия крепости он может нанести Первой боевой эскадре если не поражение, то неприемлемый ущерб. Проклятый электрический утес, еще ни разу японские корабли не уходили из под него без пары десятидюймовых подарков от русских артиллеристов. Он один стоит хорошего броненосца, тем более что Золотую гору невозможно потопить. Полет мысли адмирала был прерван отдаленными глухими звуками взрывов и отчаянным криком сигнальщика, — «Ёсино» горит! — Дэва-сан решил, что после возвращение на якорную стоянку он обязательно накажет смерда, оборвавшего его мысль, за несдержанность. А сейчас он взял из рук адъютанта бинокль и направил свой взор в конец строя. «Ёсино» действительно горел, причем так, будто уже не меньше часа находился в тяжелейшем бою.