Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Наверное, она замечала различие, но так же понимала, что обращаюсь я именно к ней, больше ведь никого рядом не было. Надеюсь, постепенно она привыкнет к новому имени, а старое забудется вместе с прежней жизнью. Я себя до трёх лет вообще не помню, первое чёткое воспоминание — я гоняюсь за щенком, падаю и разбиваю колено до крови, а Руби мне его смазывает и бинтует, объясняя все свои действия — после этого я и заинтересовалась знахарством. Мне тогда было четыре.

Вот было бы замечательно, если бы и Россина позабыла всё, что с ней было до нашего появления, пусть начнёт жизнь «с чистого листа».

Но моё раннее детство было спокойным и безоблачным, помнить особо и нечего было, а вот малышка столько пережила, что может прекрасно всё запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Но я всё равно очень надеюсь на первое.

Мне казалось, что кроха совершенно освоилась, вся насторожённость, которая была в ней поначалу, исчезла, но это оказалось не совсем так. Когда горничная принесла нам полдник, малышка спряталась за мою юбку, откуда настороженно следила за ней.

Когда же мы остались одни, она снова превратилась в нормального ребёнка, просто очень молчаливого. Может, постепенно она доверится мне настолько, что заговорит?

После полдника, когда Россина занялась разглядыванием затейливых узоров на обоях, я выглянула в коридор. Вэйланд был там, стоял, подпирая стену напротив. Я кратко описала ему, чем мы занимались, а потом предложила попробовать показаться дочери драконом, благо поле для приземления было хорошо видно из окна.

Когда чёрный дракон возник, словно из ниоткуда — изначально Вэйланда скрывали деревья, — я предложила малышке, обводящей пальцем завитки на обоях, посмотреть на чудо. Я так и сказала — чудо, боюсь, слова «дракон» она не знала. Взяв малышку на руки, подошла к окну и показала ей на Вэйланда. Глазёнки Россины распахнулись в пол-лица, она крепче вцепилась в меня, словно заворожённая, глядя на огромное крылатое создание, возвышающееся над деревьями.

Я объяснила ей, что это чудо называется «дракон», и начала говорить, какие драконы красивые, какие добрые, как они умеют высоко летать на своих крыльях. Словно в подтверждение этому, дракон распахнул крылья и взлетел. Сделав круг над поляной, он опустился обратно и замер, глядя прямо на нас, словно мог разглядеть на таком расстоянии. А может, и мог, мы всё же не так уж и далеко находились.