Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Забрав с ладони подошедшего племянника кольцо и всё так же, не поднимая головы, он негромко произнёс: — Сынок, кажется, тебе пора уже воскреснуть.

Глаза Бастиана в тот момент, когда Вэйланд вышел из-за трона, я не забуду никогда.

Глава 13. Суд

Гпаза Бастиана, когда Вэйланд вышел из-за трона, я не забуду никогда.

— Ты? Нет, это невозможно! Ты не можешь быть жив! — шок, неверие, понимание, ужас и… ненависть, неприкрытая, лютая ненависть.

Её тут же сменила радость. Но, стоя практически за спиной Вэйланда, я всё это видела ясно и отчётливо.

— Так ты спасся? А меня обманули? Но как? Как тебе удалось сбежать? Мне же показали твои останки. Или… неужели они всё подстроили?

Как быстро он сориентировался, просто невероятно! Но неужели и правда надеется, что ему поверят? Или просто цепляется за соломинку.

— Бастиан, может, достаточно? — покачал головой Вэйланд.

— О чём ты, брат? Я неделю считал тебя погибшим, а тут такое счастье! Дай, обниму!

И он, действительно, двинулся к Вэйланду с распростёртыми объятиями.

— Довольно, — его остановил резкий окрик короля. — Пора прекращать этот балаган. Савьер!

Тот, подошёл сзади к Бастиану и, не успел принц понять, в чём дело, как на его шее защёлкнулся ошейник, очень похожий на тот, что не так давно «украшал» Вэйланда.

— Что? Что вы делаете? Снимите немедленно! Вы не имеете права! — племянник короля вцепился в ошейник, безуспешно пытаясь его расстегнуть.

— А на него, стало быть, можно? — грозно спросил король, кивнув на своего сына. — Продолжишь нам и дальше рассказывать, как его похитили, как ты его спасти пытался, как мстил за него? Или всё же признаешься в том, что сделал на самом деле?

— Я не виноват! Меня оклеветали! — Бастиан глядел на окружающих совершенно дикими глазами.

— Прекрати, — громыхнул король. — Я сам, своими руками, снял со своего умирающего сына такой же ошейник.

С каждым словом, Бастиан съёживался и словно бы становился ниже ростом, сдувался. Наверное, до последнего надеялся выкрутиться, но отпечаток ауры на ошейнике, видимо, был неоспоримым доказательством.