Сожги меня дотла

Прохладная простынь под горячей кожей – неожиданно отрезвили. Но всего на миг. Потому что губы Лера прижались к обнаженному плечу, а ладони – легли на талию, слега сжали и заскользили выше, к ребрам и замерли чуть ниже груди.

Гладкий шелк сорочки дразнил воображение Лера. Адамиди знал, что под кружевом прячется полноватая грудь, которая идеально умещается в его ладони.

И как только широкая, горячая ладонь накрыла полушарие, острый сосок тут же уперся в грубоватую кожу. Веста вздрогнула. Едва заметно поерзала. А Лер, подняв голову, заглянул в зеленые омуты.

Улыбнулся. Веста наоборот, смутилась и отвела взгляд.

Леру хотелось смеяться, громко, в голос. Потому что сомнений совсем не осталось. Его Веста – юная и нетронутая девчонка. А он – первый у нее. Ведь не может так реагировать женщина на мимолетные касания. Он даже спрашивать у нее не станет ничего. И так все видит.

А вместе с этими мыслями появились и сомнения. Как, черт вощьми, ему справиться? Ведь его раздирает от желания оказаться в ее теле. А она – совсем узкая.

– Ты только не бойся меня, – выдохнул Лер.

С губ Весты слетел негромкий смешок. Хитрый взгляд зеленых глаз на мгновение скользнул по горящим карим.

– А я и не боялась никогда, – фыркнула Веста.

Лер в ответ рассмеялся. Надо же, отважная какая.

Широкие ладони уже активнее принялись изучать и поглаживать женскую грудь через тонкую ткань одежды. Лер, точно завороженный, наблюдал, как розовые губы приоткрываются словно в удивлении.

И Лер пошел дальше. Веста и сама, осмелев, позволила парню устроиться меж ее разведенных бедер.

Нежные пальцы зарылись в короткие волосы на затылке Лера, легко оцарапали шею, огладили виски.

Лер, повернув голову, толкнулся носом в раскрытую ладонь, оставил жадный поцелуй на бледной коже, шумно втянул воздух, наполняя легкими ароматом своей девчонки. Поймал тонкий пальчик ртом.

Веста широко распахнула глаза, когда увидела, что Лер облизывает ее пальцы. Интимно и жарко. Так, что в живот ухнуло невероятное тепло. Веста интуитивно попыталась свести ноги, но Лер вновь качнулся вперед.

Даже через ткань сорочки Веста ощутила обжигающую, твердую, налитую желанием плоть. Она вжималась, надавливала на средоточие того тепла, что неминуемо превращалось в дикий лесной пожар.

И Веста, вопреки смущению и робости, устремилась навстречу.